marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

книга В.Д. Иванова "Желтый металл" часть 2

ЭТНОНАЦИОНАЛИЗМ

Несмотря на всю яркость приводимых примеров, при чтении романа экономическая критика советской власти отступает на задний план по сравнению с махровым, иного слова не подберешь, национализмом автора. В. Иванов издал первое в СССР за несколько десятилетий литературное произведение на русском языке, проникнутое ксенофобией в отношении целого ряда этнических групп и еще три десятка лет не имевшее в этом деле публично заявлявших о себе последователей.

Человек, сделавший карьеру инспектора-ревизора, имеет право на мизантропический взгляд на вещи. Автор очевидным образом не любит представителей всех этносов, выведенных в книге, включая тот, к которому принадлежит сам.
Однако русские, которые пьют, воруют, матерятся, закладывают друг друга, занимаются братоубийством и непрерывной грызней по мелочам, чьи жены изменяют мужьям с первым попавшимся кавказцем, заведомо прощены автором.
Виновата водка — без нее, по мнению автора-морализатора, было бы все по-другому (в этом он, впрочем, следует литературной традиции русских националистов, неустанно бичевавших русский народ за пьянство и лень).
Главный герой, Григорий Малентьев, русский, благополучно воровавший золото сам и скупавший его у других с целью перепродажи, пропивавший все заработанное, что не успевала отнять и спрятать жена, к концу книги переехал в другой город, перестал пить (“на новом месте не нашлось друзей-алкоголиков” — sic!), вытащил тонущего милиционера из реки, покаялся (впрочем, когда его уже взяли и — перед следователем), сослался на боевое прошлое и семейное положение и был осужден условно. Другое дело — представители иных этносов, а особенно евреи. Повествуя о них, автор использовал практически все известные антисемитские мифы и, пожалуй, толику добавил от себя. Ни от автора, ни от властей им пощады ждать не приходилось.




Рассказ о евреях, спекулирующих ворованным золотом, начинается со сцены допроса агента германской разведки в декабре 1941 года. Агент Флямгольц (отнюдь не немец!) выдает следователям список лиц, завербованных (или намеченных к вербовке) в городе Котлове. В небольшом поволжском городке перед войной, оказывается, жило четыре торговца валютой и золотом, половина из которых, естественно, евреи, в их числе — бывший попечитель местной синагоги. Ни у следователя, ни у автора романа не возникает сомнений, что упомянутые люди согласились бы шпионить на Третий рейх. Злоумышленников разоблачили (хотя они вроде бы не только не успели выполнить ни одного шпионского задания, но даже и завербоваться не успели) — да вот незадача, их друзья купили кого-то из окружения Л. Берии и в итоге арестованные вышли на свободу50. Так в произведении В. Иванова до советских читателей дошел один из наиболее известных в России антисемитских мифов начала ХХ века — о евреях как немецких агентах. Этот миф еще в 1915 году стал причиной массовой депортации 300 тысяч евреев из полосы военных действий в “черте оседлости” в центральные районы России (в том числе и в Поволжье) — по обвинению в шпионаже или потенциальных связях с немцами51.

Описание евреев-посредников в 1952 году начинается с фразы: “Иметь хороших курочек — занятие выгодное”. Она увязывает героев с чрезвычайно любившими курятину персонажами весьма распространенных в 1920—1950-е годы антисемитских анекдотов. Далее по тексту соблюдаются все каноны антисемитского мифотворчества: манкирование воинской обязанностью, нажива на всем, на чем только можно, многочасовой бессмысленный торг за копейку, заграничные родственники, русские жёны (красавицы, отнятые у “настоящих русских” уродливыми иноплеменными торговцами и спекулянтами), безумные заработки (на ворованном, конечно) и банки с золотом, закопанные в землю возле собственных домов.

Однако при этом некоторые конкретные сюжеты имели аналоги в реальности. Так, рассказанная в романе история о том, что одна из спекулянток, еврейка по национальности, скупала за 20 процентов от номинала облигации государственных займов на миллионные суммы с целью заработать на выигрышах разыгранных серий, возможно, восходит к подлинной истории о том, как в апреле 1947 году в Москве было арестовано шесть человек (как минимум половина из них — евреи предпенсионного возраста), которые были обвинены в скупке билетов государственного займа за 8—10% от номинала “с целью получения по ним выигрышей”52. В 1952 году в Одессе была арестована группа из трех евреев (руководитель — 58-летний работник мясокомбината с высшим образованием), скупивших за 7—10% от номинала облигации на сумму 1 млн. 100 тысяч рублей на нелегальной бирже облигаций, действовавшей на Октябрьском рынке города53. Сейчас трудно утверждать, были ли среди евреев энтузиасты, намеревавшиеся выиграть в такое “лото” у государства, но то, что вторичный рынок облигаций в СССР существовал, подтверждает и дело УВС. Младшие “офицеры” этого предприятия (трудно сказать, координировались ли они со старшими) придумали, как дополнительно наживаться на работниках “управления”, получавших более высокие, чем в целом по отрасли, зарплаты. Они, как и в государственных организациях, распространяли среди них облигации. Только не полученные от официальных инстанций, а купленные на черном рынке. Прибыль от продажи обманутым рабочим по полной стоимости облигаций, приобретенных на черном рынке за 10% номинала — при том, что государство принуждало тратить на них одну зарплату в год, была, вероятно, довольно большой. Но “офицеры”, не удовлетворившись доходами, еще и не выдали рабочим часть облигаций, что и заставило одного из них начать жаловаться в государственные органы, заинтересовавшиеся после этого деятельностью УВС в целом54.

К другим представленным в книге народам автор относится не многим лучше, чем к евреям. Тут и щербатые все как одна “татарские морды” — что из Котлова, что с сухумского пляжа, что из Баку, — и загадочные кажары (одно из тюркских племен, живущих в Азербайджане и Иране), странствующие невидимками по всей территории СССР и скупающие краденое золото для своих неведомых целей, и мимоходом (в опубликованной версии текста) задетые цыгане, и грузины, которых автор глубоко ненавидит за приписываемое им безделье и, как ни странно, за “стиль” — то есть умение хорошо и модно одеваться и танцевать.

Иррациональная на первый взгляд ненависть автора именно к грузинам и евреям — к этим этносам принадлежат главные негодяи, выведенные в книге, — имеет свое объяснение. Если антисемитизм — фоновое явление для всего периода советской истории, то неприязнь по отношению к кавказцам, и особенно грузинам, характерна для периода 1930-х — начала 1950-х годов55. Русские националисты, к которым, без всякого сомнения, относится и автор “Желтого металла”, считали евреев и кавказцев виновными в несладкой жизни “простого советского человека”, ненавидели их за “зажим” русских и непропорционально высокое представительство в органах власти — хотя именно на рубеже 1940—1950-х годов представительство “старшего брата” во всех властных структурах было высоким как никогда56.

С 1920-х и до середины 1950-х годов, когда несколько выходцев из Грузии и Армении входили в Политбюро, кавказцев обвиняли (как правило, вместе с евреями) в захвате политической власти в стране и эксплуатации русского народа. К. Симонов вспоминал, что еще в 1933 году среди учащихся его ФЗУ (фабрично-заводского училища) распространялась листовка “И заспорили славяне, кому править на Руси”, в которой на одном берегу реки были изображены Л. Троцкий, Л. Каменев, Г. Зиновьев, а на другом — И. Сталин, А. Енукидзе и А. Микоян (или, возможно, С. Орджоникидзе)57. Позднее, например в 1947—1952 годах, в Ленинграде один из членов КПСС “...занимался рассылкой анонимных писем (было выявлено 29 писем), в которых писал, что русский народ в СССР находится в угнетенном состоянии, что “на многих участках господствуют евреи”, “союз палачей Кавказа и жидов стал поработителем русских”, “крестьянин ободран как липка палачами”” и т. д. В анонимках также содержались призывы распространять эти письма-воззвания58.

В каталоге “58—10. Надзорные производства прокуратуры СССР по делам об антисоветской агитации и пропаганде”59содержится краткое изложение дел, возбужденных в 1953—1991 годах по ст. 58 и с 1961 г. по ст. 70 УК РСФСР и аналогичным статьям в других республиках СССР. На их основании я составил таблицу, раскрывающую этническую направленность ксенофобских акций (высказывания, выступления, письма, листовки и т. п.), осуществлявшихся от имени “русского народа” за период с 5 марта 1953 года по 1 января 1987 года:





Этническая направленность ксенофобских акций

Количество дел

Антисемитские

32

Антигрузинские

16

Антисемитские и антигрузинские

7

Профашистские[60]

17

Направленные против “нерусских” вообще

11

Античеченские

3

Антиукраинские

2

Антисемитские в сочетании с высказываниями в адрес других народов

4

Всего

92

По отношению к общей массе дел, описанных в каталоге (около 3,5 тыс.), количество дел, относящихся к русским националистам, весьма невелико. Правда, не все дела описаны с одинаковой степенью подробности, поэтому значительная часть дел, заведенных за “клеветнические высказывания в адрес одного из руководителей государства” или “антисоветские письма”, тоже может относиться к разряду националистических (впрочем, с равной вероятностью может и не относиться). Однако для подсчета количественных показателей националистических дел, по моему мнению, достаточно — почти 100 случаев зафиксированных выступлений составляют достаточную выборку.

Из приведенной статистики видно, что евреи и грузины абсолютно лидируют в качестве объектов ненависти. По показателям за весь анализируемый период, евреи были примерно вдвое “популярнее”. Но на период с 1953-го до середины 1954 года — когда, как сказано выше, у власти в стране находились выходцы с Кавказа (И. Сталин, Л. Берия, А. Микоян), — приходится поровну антисемитских и антигрузинских выступлений — по 12 дел. Причем для антигрузинских дел это количество составляет львиную долю — три четверти всех акций.

“Голос народа” представлен в книге В. Иванова пожилым старателем Федором Густиновым, который, в частности, пытается выселить постояльцев-евреев из дома своей дочери, а вообще — стремится “навести порядок” на чужой территории — в Сухуми:
*
Интеллигенция, грамотные. Сволочи еврейские!.. Душить их! Вороньи носы, нас заклевали, образованные! Ух, я их всех сейчас! — и вскидывается учинить смертную расправу. <…> Этого красного “уксуса” (вина — Н.М.) отродясь ненавидел, и пусть его сосут носатые грузины-травоеды, черномазая тварь вместе с евреями, и пусть оно все провалится в море с солнцем, вместе взятое с “уксусом”!61

*

Автор без особого сочувствия относится к старику — “с ним самим можно было справиться без труда”62, поскольку тот пропойца, буян и вор. Антисемитизм и антигрузинские инвективы самого В. Иванова — куда тоньше. Например, он по-своему расправился со Сталиным, изобразив его в виде пляжного любовника — “князя Цинандальского”:




*...был он действительно дворянского происхождения, хотя в свое время за его дедом не признали права на титул. Как видно, числа баранов в стаде претендента не хватило для присвоения сиятельного звания63.


Совратив (без особого сопротивления) темную русскую Дусю, “князь” безбожно вымогал у нее деньги, вырученные от продажи украденного ее мужем золота.

Женщины вообще, их измены и характер — больная тема для автора. Ни одного положительного женского образа во всей книге нет, за исключением сентиментально обрисованной нимфетки. В лучшем случае представлены по-домостроевски покорные бабы, мозгов которых хватает только на то, чтобы выбить из пьяного мужа часть получки. Но в остальном женщины агрессивны, корыстны, неумеренно сексуальны. Вот описание всего лишь ужина на веранде ресторана:




*
Из рупора потекли сентиментально-щиплющие звуки, не то какой-то вальс в произвольно-замедленном темпе, не то один из тех танцев, которые ханжески именуют медленными. <…> Между столиками прошлись и Окунева с Томбадзе, но не просто, как другие, а “стилем”. Раскачиваясь на очень высоких каблуках, женщина дрыгала пухло-пышными бедрами. Ее фигура казалась подходящей именно для таких телодвижений64.



=================================

Имя и фамилия главного героя “Желтого металла” напоминают имя и фамилию главного героя “Тихого Дона” М. Шолохова — Григория Мелехова. Безусловно, данный роман повлиял на идеологию “Желтого металла”, изображающего “настоящего русского мужика с окраины” вполне по-шолоховски, как почти святого в своем порочном поведении: честного, но готового подпасть под чужое дурное влияние, мучающегося от собственной дури, но способного на геройство и не безнадежного в социальном отношении.

Подробнее об антисемитской позиции военного ведомства имперской России, приведшей к подобному результату, см. работу А. Миллера, хотя он же говорит, что подозрения в том, что евреи могут стать агентами врага (сначала польскими, затем германскими — в первую очередь из-за близости идиша и немецкого), имелись у российских чиновников в течение почти всего XIX века: Миллер А. Империя Романовых и национализм. М.: НЛО, 2006. С. 122—143.

Воспоминания детей советской элиты, закончивших престижные московские школы и ставших вожаками либеральной советской интеллигенции (или как минимум некоторых ее кругов) наглядно демонстрируют шок, вызванный конфликтом их романтических убеждений и интересов с грубой реальностью, возникавший, как только они попадали на реальное производство или в колхоз (Агурский М. Пепел Клааса: Разрыв. Иерусалим: URA Publishers, 1996. С. 130—134, 182;Буковский В. И возвращается ветер… N.Y.: Хроника, 1978. С. 109—112; см. также воспоминания Г. Щедровицкого, имеющие характерное для упоминаемого слоя название: Щедровицкий Г.П. Я всегда был идеалистом… М., 2001). Однако для нас важно не то, что “дети элиты” еще в молодости узнали, что советский рабочий класс думает только о выпивке, бабах и о том, чтоб не повысили “норму”, а в колхозах — грязь под ногами и матерщина, а то, что все это не привлекало внимания интеллигенции. В. Буковский пишет: “...Все эти впечатления в наш [самиздатский] журнал не попали — мы просто не считали, что это имеет отношение к литературе” (Буковский В. Указ. соч. С. 112).

Если рабочие еще получили в 1970-е годы толику внимания социологов, а на рубеже 1980—1990-х годов вновь привлекли к себе их интерес благодаря недолгому, но яркому участию в политической жизни страны, то в дальнейшем ситуация вернулась на круги своя. Помимо нескольких специалистов внутри страны (в первую очередь Л. Гордона), они как социальная группа интересны лишь иностранцам. Из остальных социальных групп в СССР устойчивым объектом интереса со стороны соотечественников (включая бывших) была все та же интеллигенция и в существенно меньшей степени — властная элита. Ситуация несколько изменилась в 1990— 2000-е годы, когда список интересных для социологов и широкой публики социальных групп, проблем и практик существенно расширился (элиты, предприниматели, криминал, молодежные, этнические и религиозные субкультуры, сексуальные отношения). Однако по-прежнему крупные социальные группы советского времени, особенно периода после 1941-го и до 1985 года, — те же рабочие, пенсионеры, домохозяйки, городские низы, военные (включая правоохранительные органы), низко-оплачиваемая интеллигенция (инженеры, врачи, учителя) — остаются практически неизученными.

Весьма показателен военный дневник успешного сталинского писателя А. Первенцева. По мере развития ситуации на фронте в 1941 году он не только с большим удивлением обнаружил, что в провинции у крестьян “плохие настроения” (8 октября), но и был перепуган, попав в толпу рабочих (по его определению, “босяков, скрытых эти двадцать лет под фиговыми листками профсоюзов и комсомола”), грабящую среди дня на московской окраине — шоссе Энтузиастов — машины бегущих из Москвы начальников и выискивающих среди них для расправы “жидов” (16 октября). Предположив, что в новой ситуации по дороге на восток ничего, кроме вил, от народа он не дождется, певец народной вольницы времен Гражданской войны предпочел вернуться в московскую квартиру и (де-факто) дожидаться прихода немцев. См.: Первенцев А. Москва опаленная // Москва. 2001. № 6. Цит. по Интернет-версии:  www.moskvam.ru/2001/06/pervenc.htm.

Говоров И. Преступность и борьба с ней в послевоенном Ленинграде (1945—1955). СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского ун-та, 2004. С. 121. Там же (с. 124—125) см. многочисленные подробности о группах “валютчиков” и спекулянтов золотом (судя по приведенным фамилиям — преимущественно евреев), оперировавших сумма-ми в сотни, а то и миллионы рублей; одному из них даже удалось бежать через Прибалтику и Балтийское море с деньгами на Запад.

l

Tags: История и литература, Литература, человек и закон
Subscribe

  • фильм "Безумный Макс".

    Никогда не понимал фильм "Безумный Макс". Патронов и штанов нет, а бензин и запчасти есть. * (с) сеть

  • профессор Дамблдор и подстаканник

    Из ленты, прекрасное: "Смотрела тут давеча с ребёнком Гарри Поттера (Часть 6, про принца-полукровку). Примерно на 02:19:00, когда Гарри заходит…

  • Умер Егор Кузьмич Лигачев

    Умер Егор Кузьмич «Борис, ты не прав» Лигачев, создатель - а затем главный оппонент раннего Ельцина, еще тогда, в Палеозое. Лигачёв был…

Buy for 20 tokens
Каждое поколение уверено в том, что именно оно изобрело секс. Роберт Энсон Хайнлайн. Я простой человек, у которого накипело. Сделать несколько статей не получится, поэтому сделаю одну, но сразу про всё — даже если и будет похоже на поток сознания. Я просто хочу сказать то, что давно вертится…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments