marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

Ах, война, что ж ты сделала, подлая: жуть с ружьем и без

Оригинал взят у olhanninen в Ах, война, что ж ты сделала, подлая: жуть с ружьем и без
1. Внимание: не отвлекайтесь! Я нажимаю кнопочки на компе, чтобы запостить свое мнение о насилии на войне. Я знаю, что я нажимаю кнопочки, сидя в тиши, сытости и уюте. Я прочитала много постов, комментариев и статей о насилии на войне. Я знаю, что их авторы тоже нажимали кнопочки, не отказывая себе в самом необходимом и во многом лишнем.

Высчитать бы периодичность, с которой ЖЖсты занимаются этой темой. Но уж что перед каждым днем Победы – точно, как именно перед Пасхой находят все новые и новые разоблачительные материалы по христианству. Думается, что в обоих случаях чаще по весне или когда ничего в самом ЖЖ не происходит.

По отношению к насилию жжисты деляться на три категории:
насилие неправомерно никогда,
насилие правомерно на войне как месть врагу и разрядка для победителя в справедливой войне, не_знаю_не_могу_сказать – но лучше_не_ворошить_этот_ужас. (Никто не одобряет насилие вообще – молодца)…


По отношению к насилию, совершенному в ВОВ советскими солдатами: не было, были редкие случаи, было и правильно/неправильно.
По отношению к оценке: не имеем права осуждать; имеем право осуждать; имеем право осуждать, если не только насиловали, но и убивали насилуемых, а также детей, стариков и военнопленных.

99% из печатающих буквы о войне и насилии никогда на войне не были и никого нигде и никуда не насиловали.

2. Когда та или иная система, овеществленная в группе людей, приходит к власти (в своей стране или завоевывает чужую), перед ней встает самый абстрактный из самых абстрактнейших вопросов: нам эта страна нужна с людьми или без?
Уничтожить их или закабалить?
В силу своей законченной абстрактности этот вопрос никогда и не формулируется, а сразу начинается конкретизация – с какими и без каких именно людей эта страна системе нужна.

Не уничтожать те или иные группы никакая система не может.
А ликвидирует она те, которые ей активно мешают в том, чего она в силу атрибутивно присущих ей особенностей желает добиться: индейцев при заселении Америки, буржуев при социзме, евреев при нацизме, террористов при политкорректности. Убивает или – как нынче модно в Европах – изолирует в тюрьме. Все остальные, вдохновленные популярным примером, начинают на систему так или иначе работать.

На свете еще никогда не было системы, которая бы не создавала себе врага. И не будет: в массе человек – хищник: не может не убивать (что есть крайняя степень насилия). На уровне индивида или отдельной группы - может, а в массе – нет.

3. В мирное время система занимается сдерживанием разрушительных человеческих инстинктов; а в военное у нее более сложная задача: используя идеологические средства развязать разрушительные инстинкты так, чтобы направить их на врага, в то же время обезопасив себя самое – "защита родины как месть врагу". При этом себя система совершенно обоснованно представляет в качестве родины.

До изобретения современных средств уничтожения, люди работали вручную, и тогда убийство без насилия было невозможно.
С врагом сражались сначала врукопашную, потом видели его убийство через прицел, теперь убийства можно вообще не увидеть: стоит только нажать кнопочку и враг исчезнет с лица земли.
Причем, возможно, на другом ее конце. Без насилия.
Без аффекта, без стресса.

Развязать убийства без насилия раньше было невозможно именно потому, что их осуществлял живой человек.
Если уж разрешили высшую степень насилия - убийство, то об изнасиловании стоит ли говорить?
Конечно, и этот инстинкт на войне развязан. Их по отдельности высвободить нельзя.

Это же не нажать на кнопочку, а потом запрыгнуть в койку к жене или пойти в публичный дом.
Видел, как убивали и насиловали твоих, убивал и насиловал сам. Страшный человек – неподконтрольный, можно ожидать чего угодно, включая неповиновение системе.

Вот поэтому, полагаю, что массовых, показательных и официально легитимных изнасилований не было.
Были изнасилования при всяком удобном случае.
Когда была уверенность, что начальство не видит или не выдаст – свое, любит солдатушек-братушек.
По-быстрому.
Легитимными эти изнасилования были во время войны с солдатской точки зрения, а сразу после - таковыми быть перестали: солдатам промывали мозги и вживляли ложные воспоминания всем идеологически-пропагандистским аппаратом так, что они всё ставшее стыдным и порочным в мирное время, что было, - забыли; а помнят наоборот – то, чего не было или что было, но – хорошее и доброе, приемлемое и превозносимое в доме, на работе, семье и школе.
Психоаналитики нужны тем, кто участвовал в спецоперациях в мирное время, а солдатам воевавшей страны – нет, не нужны: уж работут-то с воспоминаниями им система обеспечит как надо.

Думается, что грабящая, насилующая и бесконтрольно убивающая армия перестает быть армией.
А в качестве неуправляемой банды она системе не нужна – зачем ей такая головная боль?
Представьте себе, что пьяное отделение насилует ограбленную тетку, что же оно по свистку старшины застегнет штаны, протрезвеет и сдаст награбленное государству?
Нет.

А как их, привыкших к подобному обратно на родину пустить, что же они щас все бросят и начнут мирную жизнь восстанавливать, жениться, плодиться, пахать да строить? Нет.
Развязанные инстинкты в узде держать сложно, а завязать обратно – так ваще: только безжалостным террором по отношению к победителям – таким, что б ни вздохнуть, ни пернуть, ни другу рассказать.

Уничтожить всех, кого допустили к свежей крови, тоже нельзя: больше никого же нет. Только частично – что и проделывается с особо активными по окончании войны в лагерях и тюрьмах.

А всех остальных воспитывают в том числе и во время войны – расстреливают преступников на месте, но не всех, а в определенной пропорции, которая зависит от характера нации и системы.
Чем держат армию в тонусе: преступать можно, но не наглея, по тихому и когда никто не видит.
Изнасилованных и ограбленных лучше убивать, чтоб не жаловались – тем более, что никто разбираться не будет: от чего погибла мирная жительница с детьми. От бомбы, блядь, на гранате подорвалась…

4. В наше просвещенное и гуманное время описанные проблемы перед развитыми странами не стоят: потому что
1) часть сил противника мы уничтожаем, не отрывая специалистов от родной страны и семьи, и конкретно в нос им результатом не тыкаем: "Этих людей убил ты, Вася!",
2) с ограниченным контингентом миротворческих сил в горячих точках работают высоко-квалифицированные психоаналитики, а полиция отслеживает каждый шаг выздоравливающих,
3) принимаем и перевоспитываем несчастных беженцев из этих точек пачками,
4) оставшимся пострадавшим оказываем широкомасштабную гуманитарную помощь,
5) проводим превентивные меры по защите от терроризма, который возникает потому, что некоторым людям не нравится наша гуманная жизнь, а, значит, – жизнь вообще: террористы, они - против жизни на земле.

Если же некоторые описанные проблемы стоят перед недоразвитыми странами, то развитые, опираясь на свой разносторонний опыт, всеми средствами помогают им их преодолеть. Чем постепенно развивают до своего уровня.

Так что беспокоиться нечего: человек и мир гуманеют на глазах. Пусть доиндустриальные мертвые хоронят своих мертвецов, а мы будем сублимировать свои инстинкты в буквы в Интернете и образы в телевизоре.
А если где-то кое-кто у нас порой, то мы и его вылечим, а жертвам, если выживут, окажем повсеместную психологическую помощь, чтобы они не только не помышляли о мести, но и вообще не расстраивались – несчастный случай может случиться с каждым.

Не надо задавать мне вопросов, на чьей я стороне: я нажимаю кнопочки. И не дай Бог кому-то или чему-то мне в этом всерьез помешать.

И еще: если беседовать, то я предпочитаю с мягкими, современными, эрудированными и интеллигентными людьми.
А, спаси и сохрани, если угораздит встретиться с хулиганами в безлюдном месте, то предпочла бы иметь на своей стороне человека из прошлого, жесткого, неинтеллигентного, несовременного, эрудированного в области самообороны, но кто ж мне даст выбирать, где ж его взять и куда потом девать, одна, опять совсем одна, - кто ответит за оставление человека в опасности?


Литература по теме:

Агота Криштоф. Толстая тетрадь

Алэн Польц Женщина и война - отсюда растут ноги и прочие места у гуманизма и интернационализма: НАСИЛЬНИКОВ НАДО ПРОЩАТЬ! У них было сложное детство. Чего их в тюрьмы сажают в самом деле. Билин, поубивала бы таких гуманисток. И не надо тут мне: у нас одинаковое право думать!

====================
нельзя разрешить просто убивать вручную в схватке, поскольку вместе с этими актуализированными стереотипами поведения актуализируется и весь комплекс архаичного поведения насильника.
Никакими идеологическими мерами сдержать его проявления невозможно, но чтобы он не деморализовывал армию, применяют расстрелы особо отличившихся на этом поприще.

Человек не машина: открыл крантик - закрыл крантик.
У него инерция - поэтому без лагерей-тюрем для особо активных победителей - тоже никак: обалдевают в атаке, им не остановиться.

Их пример - другим наука: так и регулируют проявления инстинктов, как иначе?

В отличие от нынешнего нажимания кнопочки и возвращения к домашнему очагу, телевизору и интернету. тут регулировать нечего: никто никаких инстинктов не развязывал - все чинно, умненько-благоразумненько.

Изнасилований и грабежа никто не одобрял - это побочных продукт развязывания инстинка убийства, вернее, комплекса насилия, к которому этот инстинкт относится. Системе изнасилования большей частью ни к чему - ей нужны убийцы.

Изнасилований и грабежа никто не одобрял - более того, в отличии от нацистского режима, политика геноцида по расовому признаку ни кем не декларировалась, как государственная

Поэтому попробую сказать вкратце - идеология может быть какая угодно - полисная, христианская, пролетарская, нацистская, политкорректная... Ни одна из них не может развязать что-то одно из комплекса, а все остальное свернуть трубочкой.

Но любая может иное - оправдать убийц за убийство и столь же сурово осудить их за то, чего по ее мнению они совершать не должны. Например, изнасилования. Или грабежи. Или геноцид. или все в комплексе, кроме убийства врага на поле боя.

Например, если твоего боевого товарища убили в населенном мирными жителями пункте, а ты открыл ответный огонь и случайно кого поранил - ну... ты, брат... попал. В наше время.
А если еще и ребенка-снайпера пристрелил - не отвертишься, убийца, а отсидишь по полной. И по телевизору покажут на позр семье, а самого так психологически доведут, чтоб лучше ты вместо боевого товарища на месте окачурился...

И эти люди запрещают нам ковырять в носу, т.е. требуют защиты родины в трудную минуту...

У меня опять память девичья (или старческий маразм): я забыла, как аутентично звучит это дело на - кажись! - латыни... Но смысл в том, что никакие дополнительные призывы к изнасилованиям и грабежам не нужны именно потому, что они подразумевались в силу архитипичности самого призыва к массовому убийству врага. Победитель в этом и не сомневался.
Наоборот, все армии эт дело через несколько дней прекращали, чтобы не потерять боеспособности.

Кстати, многие стрессы современного ограниченного контингента миротворческих сил именно поэтому - как это так это: убивать можно, а грабить и насиловать нет - под суд отдают, жизнь ломают. Биология.
Негуманно - тут уж либо не убивать, либо дать пожать плоды и получить сопутствующие кайфы...


Между прочим, и многие (не все) корни всяческой дедовщины я вижу в этом - армия, да не воюющая - фигня какая-то ненатуральная... чем еще заниматься, как всяко разно не чморить кто послабже...

В действующей армии дедовщины нет в том числе и потому, что там есть кого не просто чморить, а убивать, к тому же зачморенный тобой может и в спину случайно выстрелить... (Истинное братство основывается всегда на ненависти к Другому, и ни на чем ином оно основано быть не может, даже гуманистически-просветительски-религиозное)...

И не одобряю, и не оправдываю. Просто полагаю, что "мы с Тамарой ходим парой, мы с Тамарой - санитары": развязать у человека инстинкт только убийства невозможно, вместе с ним развязываются и все остальные деструктивные инстинкты.
В индивидуалдьном или групповом порядке можно себя настроить только на убийство, а вот в массовом - нет: люди по темпераменту и образованию разные. Поэтому расстрелы грабителей и насильников - дело нужное: чтобы порядок навести. Оправдание же сего гуманистическими ценностями - идеология - ради той же прагматической цели.

К тому же, попытки не оставлять города на разграбление победителей ВООБЩЕ - это новомодное изобретение. Раньше расстрелы начинались ПОСЛЕ изнасилований и грабежей. А теперь - во время оных. Но в любом случае - чтобы прекратить. Фсе - настало мирное время.

"Человек не машина: открыл крантик - закрыл крантик. У него инерция - поэтому без лагерей-тюрем для особо активных победителей - тоже никак: обалдевают в атаке, им не остановиться.
Их пример - другим наука: так и регулируют проявления инстинктов, как иначе?"


=Россия должна быть виновата во всех грехах фактических и воображаемых и точка.=
Этот момент, безусловно, один из решающих сегодня для возобновления дискуссий.

Просто в одном посте я же не могла рассматривать все на свете, в том числе и как переоцениваются исторические события.

Ну... а для изнасилованных и убитых немок (и всех остальных) это был Холокост, однозначно. Сколько бы их ни было...

Понимаете, обороняющемуся на грани поражения не до изнасилований - ему бы шкуру спасти, отдохнуть в безопасном месте... чтоб набраться сил и победить врага. Его наоборот надо поощрять в атаке и давать понять, что побеждая ему будет УСЕ...

данная система в отличие от более ранних женщин и грабежей ему не обещала, ей это было опасно. Но это же не может не входить в понятие военной победы, какой бы идеологией система ни пользовалась ради своего выживания.

Думаю, что такая война с кровищей, как Вы описали, больше невозможна. Только в том случае, если начнется атомная - тогда после.
А гуманизм слетает как осенний лист в любой экстремальной ситуации, тут не только убивать-насиловать, а людей есть начинают. И ничего - одни с ума сходят, а другие возвращаются к нормальной жизни и делятся на тех, кто не любит вспоминать "плохое"- большинство, и тех, кто любит оправдывать - меньшинство, сажаемое и уничтожаемое безжалостно. гуманизм вполне современный.

за два дня Вы третий человек в моей ленте, который доказывает, что человек - это хищное животное

Дык... оно ж травоядное, что ли? веганы без мяса могут, а большинство-то нет.
А как мясо добывают? Кто послабже - падаль жрет, кто посильнее - убивает.
ну сейчас убивают животных на скотобойне, а раньше вручную в основном...

Поэтому я всегда подчеркиваю, чего может человек добиться на уровне группы и индивидуально. Реальный гуманизм вполне возможен на уровне групп. По отношению к членам своей группы.

На уровне массы этого добиться невозможно в силу особенностей этого образования.

И отвечу столь же прямо, мгновенно соскочив с системных высот на землю (ну, переломала часть аргументов, ну и фиг с ними - зато выжила!): если на мою землю нападает враг, мне по фиг, какая система нынче на дворе, я с этим врагом - пусть он самый из себя гуманный и цивильный - буду биться на смерть. С надеждой, да что там - с уверенность - на его. Это - моя земля, и народ на ней живет - мой. ФСЕ.

Но война - не семечки. Раз уж она развязана, не надо ожидать от людей рыцарства - его в нашем современном понимании никогда в истории не было (т.е. оно было ровно до тех пор, пока не страдало мирное население, а рыцари махались промеж себя на турнирах). И пострадает множество невинных людей, если они попадуться на моем пути, а мне срочно надо пройти. И врага я буду бить и гнать, пока не уничтожу его в его же логове, откуда он на меня вышел.
Я, скорее всего, насиловать никого не буду, как и грабить - оч. на это надеюсь - и в этом вижу индивидуальную ответственность, но прекрасно понимаю, что мой народ не состоит сплошь из меня.

К тому же, не уверена, что, если меня пошлют в рукопашную, у меня не съедет крыша, и я не начну крошить без разбора на мирных и нет. В том числе и потому, что мне придется убивать вручную ВМЕСТЕ со многими другими. Я НЕ ЗНАЮ, что станет с моей психикой.

А вот что происходит с психикой других людей в МАССЕ, видела и в мирное время: они меняются очень сильно. И не в лучшую сторону - только в худшую, даже когда мирно поют песни плечом к плечу.

Многие ребята, которые бы никогда не совершили изнасилования в одиночку, легко осуществили сие в массе себе подобных - дадада, тех, кто один бы не смог видеть чужие страдания. И мальчики, и девочки, кстати. Читали про буллинг - это сейчас модно.

Массу же я понимаю весьма аутентично - примерно вот так - Элиас Канетти. Масса и власть - http://www.lib.ru/POLITOLOG/KANETTI/power.txt

И про красноармейское начальство заметить хотела - да, поступали зверски, кто ж спорит. Но и сами бойцы были зверями и другими быть не могли - комплекс насилия им развязали же, не могли не развязать - не может нормальный, мирный, воспитанный, выдрессированный человек убивать - сами же говорили!
Вот их специально и вызверили. Как же ими управлять иначе, кроме как зверскими методами?..

Мы с мужем вчера говорили о том, что изнасилование, например, раньше не было такой трагедией для женщин (и мужчин тоже). Они же были рабы и воспринимали себя рабами. Их тела им не принадлежали. Они и представлялись так "крепостной графа такого-то".

Вторая причина: в войне это было нормально: город оставлялся на разграбление - кто бы стал воевать, если ничего с этого не иметь? А чтобы до смерти всех не затрахали и совсем средств к существованию не лишили - военачальнику-то тоже нужны были жители работоспособными рабами, вот тогда и прекращали - расстреливали несколько мародеров-насильников... Баланс интересов военачальника и его военных соблюдался...

Войны же шли постоянно и люди были к этому готовы - что их пограбят, понасилуют.

а в наше время - проблема: в мирное время Я - ценность, а в военное нет (война-то другой не бывает)... Вот и воспринимается как трагедия.

Более того, говорила тут с инструктором по самообороне насчет превышениря обороны и рассказывала, как в СССР мою соседку дзюдоистку изнасиловали - она побоялась применить свои умения, побежала на каблуках (с вечеринки поздно возвращалась домой), поскользнулась на льду, сломала руку, подвернула ногу, головой ударилась до стотрясения мозга, а потом еще и аборт сдала, слава Богу, удачно...

Так вот он мне все объяснил - в такой экстремальной ситуации нужно только убивать, думать о чем-то ином - типа что посодют или жалко - НИЗЯ ни в коем случае: сам погибнешь.

===========================================
Почитайте, что там творилось - а поначалу да, с цветами встречали - ведь победителей иначе нигде не встречают...

http://www.kulichki.com/moshkow/INPROZ/KRISHTOF/tetrad.txt - Агота Криштоф. Толстая тетрадь

Я давно не читала того, что в столь большой мере подходило под мои критерии литературной правды...

Мой папа, ветеран, эту книгу читал со слезами. Он самолично несколько раз во время патрулирования разгонял в Калининграде насильников и грабителей. Но в город их артеллирийский полк пришел, когда там практически уже никого и ничего не осталось.

Он рассказывал очень "смешную" историю, как купил там скрипку (у него мечта была с детства - научиться играть) - старик-владелец разграбленного музыкального магазина. которого папа вытащил из подвала, упорно не хотел брать деньги, а от банки тушенки расплакался и взял...
================================================


http://magazines.russ.ru/neva/2004/2/po9.html - Алэн Польц Женщина и война
=Мы вывели или думали, что вывели, закономерность: после каждого крупного боя или после того, как деревню отбивали у противника, следовали три дня дозволенного мародерства. Свобода грабить и насиловать. Потом вступал в силу запрет: говорили, что за доказанное изнасилование солдата могли расстрелять.

Не помню, как я попала однажды в такую ситуацию: передо мной выстроили шеренгу солдат, и я должна была показать на того, кто меня изнасиловал. Помню лишь смутно: морозным зимним утром я прохожу перед строем, солдаты стоят вытянувшись, ровно, по стойке “смирно”. Слева меня сопровождают двое офицеров. Пока я прохожу вдоль шеренги, они держатся чуть позади. В глазах одного из солдат я увидела страх. У него были голубые глаза, паренек был совсем молодой. По этому страху я и догадалась: это он. Но таким сильным, таким жутким было то, что блеснуло в его глазах, что я сразу почувствовала: нельзя. Нет никакого смысла убивать этого мальчишку. Зачем, если другие останутся безнаказанными? Да и этого, единственного из всех, зачем?

А вот другим зимним утром наказали меня — высекли плетью. Что было причиной, точно уже не припомню. Нет даже желания выяснять: все как-то перепуталось в памяти (как и многое другое). Меня раздели до пояса, вокруг встали несколько солдат, и один из них равномерно стегал меня плеткой.=
========================================
Tags: Психология
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo marss2 июнь 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments