marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

Почему поддержка светских диктаторов против «исламизма» не дает результатов?

Неудавшийся военный переворот в Турции наложился на последствия очередного теракта во французской Ницце, где террорист на грузовом автомобиле протаранил толпу людей, праздновавших День взятия Бастилии. Редко увидишь столько людей либеральных взглядов, единодушно болеющих за военную хунту, выступающую против демократического режима. Но страх перед «исламизмом» велик настолько, что рукоплескать готовы любому людоеду, пришедшему к власти в мусульманской стране, лишь бы он декларировал формальную «светскость» своего людоедства, а кусочки человечины, застрявшие между клыками, выковыривал европейской вилкой.

Однако было бы глупо отрицать, что со многими исламскими странами (а также исламскими регионами внутри стран — например, в России) что-то сильно не так. И это «не так» имеет значительные последствия — в виде постоянных войн, волн беженцев и террористических атак, часть которых доходит до Европы (по статистике большинство террористических атак — это когда одни мусульмане убивают других мусульман). Исламские страны отличает то, что можно назвать «институциональной отсталостью». При этом, в отличие от стран Азии, метод экстренной модернизации, инициированной государством, там, похоже, не работает. И даже Турция — самый яркий пример модернизированной исламской страны — переживает новую волну религиозности.

Откуда берется эта институциональная отсталость и что с ней делать? И почему поддержка «светских диктаторов» против «исламизма» не дает результатов?


Братоубийство, рабство и другие исламские традиции

В книге «Институты и путь к современной экономике: уроки средневековой торговли» экономист Авнер Грейф пишет в том числе о разнице между исламом и христианством. На момент принятия христианства Римская империя уже обладала развитой правовой системой, поэтому христианам не требовалось ее изобретать. Христианская религия занималась вопросами веры, а жизнь земная регулировалась римским правом. В силу такого ограниченного вмешательства веры в правовую жизнь европейские институты права могли эволюционировать. В результате это позволило светской власти и вовсе вернуть себе контроль над правовой сферой.

В мусульманстве же мы видим обратное: ислам — не только вера, но также цельная политическая и правовая доктрина. И эта правовая доктрина — шариат — находится в самом сердце исламской религии. Менять правила шариата не позволено никому, включая правителей. Халиф же легитимен ровно настолько, насколько при его власти соблюдаются нормы шариата и процветает исламская религия.

Влиятельный арабский правовед Аль-Маварди, умерший в 1058 году, говорил, что, если приказы халифа противоречат шариату, повиноваться такому негодному халифу не следует.

Грейф иллюстрирует эту разницу вопросом рабовладения. В Европе рабство отменили давно и без особых эксцессов (и это стало одним из толчков к техническому прогрессу), но вот в некоторых исламских странах оно держалось аж до 1962 года. При этом и христианство (в лице апостола Петра), и ислам допускают рабство, но для христиан это никогда не являлось принципиальным вопросом (более того, аболиционизм часто имел религиозную подоплеку). Для мусульман же рабство — элемент шариата, а шариат — свод правил, предписанных самим Богом. Что же вы, против Бога? Исламские правители, конечно, добивались некоторых изменений правил (например, в той же финансовой сфере), но происходило это все медленно и со скрипом.

Другой понятной иллюстрацией является вопрос о наследовании самой власти: в качестве средства избежания кровопролития в христианских монархиях распространился принцип наследования по старшинству. Но исламские правители не могут выдумывать правила, а могут лишь заполнять лакуны. Никакого правила наследования по старшинству в исламе нет, следовательно, угроза междоусобной войны актуальна всегда. В Османской империи элегантно вышли из положения… узаконив фратрицид. Рекордсменом стал султан Мехмед III, убивший 19 братьев. Впоследствии обычай сильно гуманизировали, заменив убийство заточением.

Грейф называет это «институциональным комплексом» — система, в которой одни институты формируют и поддерживают другие. Таким образом, главная причина отсталости мусульман в том, что отход от норм шариата понимается как синоним вероотступничества: эти нормы являются неотъемлемой частью «институционального комплекса» ислама. Конституция египетской монархии 1922 года провозглашала шариат источником права, конституция Арабской Республики Египет 1971 года уже провозглашает социальное государство, а источником права остается все тот же шариат. Там, где ислам не закреплен формально, он все равно имеет огромную неформальную силу.

Вопрос: что с этим делать?

Светское государство здорового человека

Есть мнение, будто бы нужно поддерживать «светские» диктатуры на Ближнем Востоке. При этом «светскость» здесь заключается лишь в том, что диктатор является каким-нибудь генералом, а не религиозным лидером. Турция была излюбленным примером успеха этой стратегии: смотрите, военные-кемалисты танками насаждают все светское, доброе, вечное! Но говорит это вовсе не об успехе метода, а об обратном. Если прогрессивные «светские» ценности в стране держатся лишь на армейских штыках, то это какие-то бестолковые ценности.

Очевидно, светское государство так не работает. Но как же тогда оно работает? Государство есть организация, под угрозой насилия предписывающая нормы поведения. Но почему общество не восстает против государства? Потому что существует согласие о «легитимности» государства и его правил (Грейф, кстати, много пишет о легитимности и вообще считает, что этому понятию ныне уделяют слишком мало внимания). Если рассматривать вопрос сугубо рационально, практически любое государство оказывается лучше первобытной анархии, что, как известно, подметил еще Томас Гоббс. Но большую часть истории источником легитимности служила религия: правитель легитимен потому, что обладает «небесным мандатом», а его законы следует соблюдать потому, что они соответствуют религиозным нормам.



Концепция светского государства — недавнее изобретение.


Поэтому рекомендации исламским странам «строить светское государство» походят на советы пересесть с голубиной почты на интернет. Чтобы был интернет, нужна определенная инфраструктура. Что же является инфраструктурой светского государства? Первым делом — появление в эпоху Просвещения идей, выводящих нормы поведения без отсылок к «небесному мандату», через соображения «общественного блага» или неких универсальных принципов (см. «категорический императив»). Отцы-основатели первого в мире светского государства США, как известно, были представителями этой интеллектуальной повестки эпохи Просвещения. Однако широкие народные массы и тогда еще легитимизировали государственную власть через религию.

Популярное утверждение, будто США основали общины христиан, верно лишь отчасти: да, христиане, но очень разные. Массачусетс основали пуритане, в Мэриленде селились католики, Виргиния была оплотом англиканской церкви. Наиболее известный «ведьмовской процесс», ставший синонимом мракобесия, прошел когда-то в бостонском пригороде Салеме. В общем, крайне прогрессивные и терпимые люди. Надо сказать, что во времена отцов-основателей демократия вообще считалась моделью, способной существовать лишь в маленьких гомогенных сообществах вроде итальянских городов-государств. Из опыта следовало, что при увеличении численности общество неизбежно делится на крупные враждующие банды и требуется сильная королевская власть, чтобы развести их по углам. Вопрос стоял сложный: как создать такую политическую систему, чтобы американская республика оказалась стабильной, несмотря на многочисленное население, верующее в очень разные вещи?

Если бы отцы-основатели США сделали одну из христианских конфессий официальной религией, она принялась бы давить другие, а те, в свою очередь, бунтовать. В результате чего государство развалилось бы на части. Единственным возможным ответом стало создание «светского», то есть религиозно нейтрального государства, которое не занимает сторону. Каждая отдельная конфессия наверняка не отказалась бы стать доминирующей, но ужас от того, что официальный статус получит соперник, заставил всех согласиться в отказе от самой идеи такого статуса.

Светское государство турецкого курильщика

Теперь вернемся к нашим туркам. Что же такое хваленный кемализм? Обычно в его описании можно встретить слова «светскость», «национализм» и «этатизм». А при ближайшем рассмотрении можно обнаружить, что это подразумевает однопартийную систему (которая продержалась в Турции почти полвека), насильственное «отуречивание» меньшинств (включая запрет пользоваться родным языком) и вообще диктат государства во всех сферах (про этатизм — не врут). Кажется, это все принято называть словом «фашизм». Несомненно, Ататюрк претворил в жизнь множество важных реформ. Например, выдал политические права женщинам, которые можно было реализовать в любой партии, до тех пор пока это «Республиканская народная партия». Но если мы сравним «светское государство» Ататюрка со «светским государством» отцов-основателей США, то увидим, что это принципиально разные государства. В американском случае перед нами государство, которое соблюдает нейтралитет в делах религии, в турецком — агрессивно навязывающее идеологию.

Есть мнение, будто бы государство способно изменить общество, вложить в головы людей правильные мысли, научить их правильному поведению. Но попытки социальной инженерии в большинстве случаев оканчиваются ничем — и далеко не только в Турции. Согласно переписи 1937 года, 57% советских граждан называли себя верующими, хотя за плечами уже было почти два десятилетия репрессий и антирелигиозных кампаний. В 90-е два поколения, выращенные государством в духе научного атеизма, бросились в объятия колдунов и гадалок. Ужасы исламизации часто иллюстрируют фотографиями: шестидесятые годы, афганские или иранские девушки в брюках корпят над учебниками по физике или спешат на дискотеку, а вот вам настоящее — ходячие мешки с прорезью для глаз.

Но при этом забывают, что блаженные европеизированные картинки были сняты в самом сердце тогдашней культурной жизни. Отойди фотографы на пару километров вглубь страны, они бы встретили совсем других женщин — если не в мешках, то в традиционных нарядах. Эти женщины были там и сто лет назад, и все пятьсот. А пока в советских университетах несчастных студентов пичкали основами марксизма-ленинизма, где-то в деревнях продолжали тайно крестить детей и ходить к знахаркам. Затем просто выяснилось, что последних всегда было больше, — наступившая приливная волна смела песочный замок. СССР и Турция, жестко насаждавшие «прогресс», в результате откатились назад. А общества, которые двигались аккуратно (такие как США и Британия), продолжают развиваться.

Глубина проникновения государственной индоктринации на самом деле куда скромнее, чем хотелось бы думать «великим реформаторам», убежденным, будто в их руках оказалась волшебная палочка. Общество — сложный организм. Есть воспетый Грейфом «институциональный комплекс»: отсечешь щупальце (гендерную дискриминацию, шариатские суды, институт улемов и т. д.) — а оно отрастет снова. Более того, когда ломают кость, она срастается, становясь еще крепче, а рассеченная кожа покрывается толстыми рубцами. Вот и здесь, похоже, так: триумфальное возвращение ислама на вытоптанную «цивилизаторами» лужайку делает его лишь радикальнее. Платки-хиджабы сменяются мешками-никабами, суннитские правовые школы сменяются воинствующим салафизмом. Видимо, дело в том, что системообразующие институты ислама возрождаются, а вот те малые механизмы, которые в традиционной культуре сдерживали наибольшую дикость, оказываются потеряны навсегда. Схожее случилось и в результате отечественных попыток искоренения религии: еще в начале XX века в церкви шло противостояние между консервативным черным духовенством и либеральным движением приходских священников, но после всех гонений возродилось у нас нынче вовсе не либеральное движение священников.

Уважаемые посетители, салафитов просьба не кормить!

В теории можно было бы «раздавить гадину целиком», но как сделать это на практике: запретить ислам целиком и полностью, вырывать малолетних детей из рук рыдающих мусульманских матерей и отправлять в интернаты «светского» воспитания? Давно пора признать, что попытки насильственно «окультурить» исламские народы бомбардировками, армейским сапогом и шпицрутеном исторически оказались провальными. И задуматься о том, что в действительности могло бы помочь исламскому «институциональному комплексу» пройти трансформацию. Ведь было бы странно и удивительно, чтобы целый миллиард людей в полном составе искреннее желал прозябать в средневековой дикости — а ведь именно в этом нас пытаются убедить все те, кто говорит о принципиальной нереформируемости ислама.

Нет, несмотря на все сказанное, ислам — не такая уж косная штука. Правовые нормы ислама сформированы на основе туманных предписаний священных текстов, но живыми людьми — исламскими правоведами в период с VII по XI век. Затем так называемые врата иджтихада считались закрытыми. В переводе на нормальный язык это значит: правила сформированы, больше не надо. Следовательно, живые люди могут это все и поменять. В XIX веке появились обновленческие мусульманские движения под лозунгом «отворяйте-ка снова врата». В смысле, нужно менять традиционные правовые нормы ислама так, чтобы они соответствовали достижениям научного прогресса и современным формам социальной организации. Проще говоря, научить ислам правам человека, гендерному равенству, всеобщему среднему образованию и прочим хорошим, прогрессивным трюкам.

К примеру, среди тюркских народов Российской империи существовало движение «джадидизм» — этакое движение «исламского просвещения». Ему сопротивлялось традиционное духовенство, но там, где джадиды добились определенных успехов — среди татар и башкир, ныне нет исламского радикализма. Интересное совпадение, да? В Турции за схожий синтез ислама и прогресса выступали последователи Саида Нусри — религиозного мыслителя курдского происхождения. Но при Ататюрке под раздачу попали все формы религиозности — в том числе и нурсисты. Так, сам того не ведая, кемализм послужил интересам консервативного ислама.



Исламским странам нужна не провонявшая солдатской портянкой «репрессивная светскость», а религиозная свобода, которая позволит реформаторским течениям внутри ислама завоевать умы мусульман.


И несложно заметить, что именно такие обновленческие движения подвержены огню со всех сторон. С одной стороны, традиционалисты и фанатики ненавидят их лютой ненавистью как еретиков и отступников. С другой — крестоносцы «светскости» не видят никакой разницы между типами ислама: для радикальных мусульман — радикальные бомбы, а для умеренных — умеренные. Но тем самым лишь подыгрывают первым, помогая исламу возрождаться в наиболее архаичной форме. Условный «кемализм» и условный «исламизм» — не противоположности, а явления, существующие в симбиозе.

Вот ведь как бывает: думаешь, будто выступаешь на стороне прогресса и цивилизации, а на самом деле кормишь салафитов с рук.
http://reed.media/secular-islam/

Tags: Мусульманский мир
Subscribe

  • исторический анекдот

    Прогуливаясь по Невскому проспекту, Император Николай Павлович встретил студента, одетого не по форме, возвращавшегося, как впоследствии оказалось,…

  • когда история пойти по другому руслу

    Почему-то у нас, чаще всего используют попаданцев, а не реальные точки бифуркации, то есть вариант, когда история пойти по другому руслу, сама в…

  • закономерность в убийствах римских императоров

    Жизнь римских императоров обычно изображается полной роскоши и неги, однако в действительности это занятие можно считать едва ли не самым опасным в…

promo marss2 june 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments