marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

Виктор Голявкин БОЛЬШИЕ СКОРОСТИ

В купе были я и он.

Поезд мчался, и за окном, как всегда, все мелькало.

- Несется как бес,- сказал он.

- Это верно,- сказал я,- здорово несется.

- Сто двадцать километров в час,- сказал он.

- Неужели сто двадцать? - сказал я, хотя знал, что сто двадцать.

- Да, да! - сказал он.- Представьте себе! И не то еще будет!


- А что будет? - спросил я. Хотя я-то знал, конечно, что будут поезда когда-нибудь еще быстрее ездить.

- Вы "Технику - молодежи" не читали? - спросил он.

- Не читал,- сказал я. Хотя, конечно, кое-что я когда-то читал.

Он покачал головой.

- С детства не имел никакого влечения к технике,- сказал я.

- М-да...- сказал он задумчиво,- вот возьмите некоторых детей, один возится, к примеру, с разными машинами, колесиками, крутит, отвинчивает, интересуется, что там внутри. А другой ребенок, к примеру, возится с землей, копает, пересыпает землю с ладони на ладонь, как бы вроде получается - с детства в каждом заложено этакое влечение...

- В земле все дети копаются,- сказал я.

- Не скажите...- сказал он,- не скажите... Вот у вас какая профессия?

- Я с детства все рисовал,- сказал я.

- Значит, художник? - Он с любопытством стал смотреть на меня.- У меня был брат художник,- сказал он.

- Как фамилия? - спросил я.

Он назвал фамилию.

- Не знаю,- сказал я,- такого не знаю.

- Простите, а у вас какая фамилия? - спросил он.

Я назвал свою фамилию.

Она ему ничего не говорила.

- А ваша как фамилия? - спросил я.

Он назвал свою фамилию. Она мне тоже ничего не говорила.

- Я инженер,- сказал он.- Инженер по тепло-вентиляции. Слышали про такое?

- Конечно, слышал,- сказал я. Хотя я впервые слышал, что существуют инженеры по тепловентиляции.

- Это напрасно вы не читаете "Технику - молодежи",- сказал он.

- А вы художественную литературу читаете? - спросил я.

- Хемингуэй,- сказал он с улыбкой,- Бёлль, Фолкнер, Апдайк.

- Сэлинджер,- сказал я, и мы вместе улыбнулись.

- "Особняк",- сказал он с улыбкой.

- "Деревушка",- сказал я с улыбкой.

- "Глазами клоуна",- сказал он с улыбкой.

- "Праздник, который всегда с тобой",- сказал я с улыбкой.

- "Кентавр",- сказал он с улыбкой.

- "Люди не ангелы",- сказал я с улыбкой.

- "Люди на перепутье",- сказал он с улыбкой.

Мы вовсю улыбались.

Он мне так понравился! И я ему, видимо, тоже понравился, иначе он бы так не улыбался.

Мы с ним почти что одинаково думали. Редко я встречал человека, чтобы мы с ним почти что одинаково думали. Это было поразительно! Мы с ним почти что все читали!

Поезд подходил к станции.

- А как вы по части женщин? - спросил он.

В этот раз я не понял его.

- Что вы имеете в виду? - спросил я.

- Об этом мы еще поговорим,- сказал он.- Не взять ли нам полбанки?

- Водки? - спросил я.

- Ага,- сказал он, и глаза его блеснули.

- Не много? - спросил я.

- Как то есть? - спросил он.

- Не многовато ли?

Он засмеялся.

- Чепуха! Вы сколько можете выпить?

- Как когда,- сказал я.

- И я то же самое, знаете, как когда придется, это вы верно заметили.

Он так оживился, просто чудо! И руками вовсю махал. И слова у него друг на друга налетали, в каком-то он, в общем, был восторге. То ли он от меня был в восторге, то ли от того, что выпивка предстояла.

- ...Когда я был моложе,- он прямо захлебывался словами,- я выпивал, ей-богу, не вру... сейчас я вам скажу... однажды, это было дело в Новочеркасске... на четверых было...

- Кто пойдет? - спросил я.

- Чего? - спросил он.

- За бутылкой сходите вы или я?

- Я схожу,- сказал он.- Так вот... я тогда выпил сразу...

Я опять перебил его.
Что-то такое сказал ему насчет денег, насчет того, что, когда он вернет-ся, я ему тогда и отдам, а он мне ответил, что это пустяки, что это, пожалуй, только начало, а там видно будет.
Я сказал, что в вагоне жарко, то есть душно, а он ответил, что вовсе не так уж душно, как мне кажется.

Что-то он мне стал меньше нравиться.
И совсем мне неинтересно было слушать, сколько он выпивал когда-то в молодости в Новочеркасске. Он и сейчас был молодой. Можно подумать, что все это сто лет тому назад было. Не очень-то мне нравятся люди, которые так говорят.
И потом мне показалось, что вовсе он не из таких людей, которые пьют до одурения.
Знаете, бывают такие типы - безобразно напиваются, все им мало и мало, начинают вас потом оскорблять разными словами ни за что ни про что...
Почему это я, видите ли, должен выслушивать разную пьяную бол-товню, за какие такие коврижки, в конце концов!
Я потому это все говорю, что знаю, не первый раз со мной такие истории приключаются.
А то, что он Хемингуэя читал,- велика важность!

В общем, я о нем как-то нехорошо подумал, без всяких на то оснований.
А потом, когда он пошел за водкой и я стал смотреть в окно, он, наоборот, даже очень симпатичным мне показался, совершенно напрасно, наверное, я о нем всякое такое подумал.

Он пробежал по перрону очень быстро.
И скрылся за углом вокзала.
Я все смотрел в окно, а он не появлялся.

Потом поезд дернулся, и скоро он мчался уже сто двадцать километров в час.
За окном опять замелькало.

Я думал, может, он еще появится.
Может, он как-нибудь сел.
Хотя я смотрел в окно.
Я видел, что он не сел.

Я стал думать о нем.
Он купит эту бутылку, а выпить ему не с кем.
Один в этом городе с этой дурацкой бутылкой.
И, наверное, у него тут нет родственников, иначе они бы его встречали...
Он стоит на перроне и видит последний вагон в виде точки.

Сто двадцать километров в час!
Не шутка!


Tags: Литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 20 tokens
Каждое поколение уверено в том, что именно оно изобрело секс. Роберт Энсон Хайнлайн. Я простой человек, у которого накипело. Сделать несколько статей не получится, поэтому сделаю одну, но сразу про всё — даже если и будет похоже на поток сознания. Я просто хочу сказать то, что давно вертится…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments