marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

Как ни странно Дмитрий Львович Быков в этот раз прав

Начнем с лирики, то есть с попытки объяснить, почему эта модель будущего кажется мне самой интересной. Из всех моих нынешних работ я больше всего люблю «Колбу времени» — ​с виду ностальгическую, а на самом деле социологическую программу на телеканале «Ностальгия». Там берут тему — ​например, самый любимый американский фильм в советском прокате, самая востребованная советская профессия, самая дефицитная советская еда — ​и выявляют чемпиона путем опроса зрителей. Большая часть этих зрителей мне давно и хорошо знакома, они связываются со мной по телефону или по скайпу, их мнение непредсказуемо, но психология их мне более или менее понятна.
Это люди моего не слишком счастливого поколения, сначала дезориентированного надеждами перестроечной эпохи, а потом обманутого и этими надеждами.
Звонят с Украины, из Казахстана, из Крыма и с Донбасса, из Нью-Йорка и Берлина, и распавшаяся страна как бы сшивается заново этими эфирными разговорами — ​не столько ностальгическими, сколько, представьте, проективными.

Студия наша расположена в огромном здании ГИНЦВЕТМЕТа, которое сегодня роздано в аренду разным организациям вроде автосалонов, турбюро и нашего телеканала.
И когда поздним вечером после эфира я выхожу из этого здания, видя перед собой останкинские здания семидесятых, высокие дома на пустырях, стоящие как бы на краю моря (а оказалось — ​на краю бездны), я все время испытываю странное чувство — ​желание сказать современникам: дорогие друзья, хватит, наигрались, навоевались, а теперь, как в «Репетиции оркестра» Феллини, после всей этой бучи и на руинах: «Мы здесь, чтобы попробовать еще раз! Господа, все сначала».











.Быть может, в самом деле стоило попробовать энтропию: ведь перестройка, в общем, была предсказана песенкой Сыроежкина из «Приключений Электроника». «Над нами солнце светит, не жизнь, а благодать! Тем, кто за нас в ответе, давно пора понять: мы маленькие дети, нам хочется гулять». Реформы в России, как всегда, запоздали настолько, что стоило напечатать Гумилева — ​и сорвало всю резьбу; грубо говоря, метафорой российских реформ оказался эксперимент на Чернобыльской АЭС, когда вместо благих перемен получили катастрофу планетарного масштаба.

Но теперь, после этого опыта, имеет смысл кратко обозреть, что получилось (хотя бы с позиций 1985 года), и увидеть колоссальное падение по всем параметрам, падение, в которое мы вовлекли за собой весь мир.
Полный запрет на дискуссии о настоящем и будущем — ​под предлогом «экстремизма»; телепропаганда, куда более беззастенчивая и убийственная, чем во времена самого оголтелого «совка»; разрушение образования, медицины, культуры, пребывающей сегодня на том уровне, который в семидесятые смешно было бы обсуждать (лучшие из лучших перепевают зады тех самых семидесятых).

. Все это за гранью самой дурной фантастики, и это я еще не упоминаю о коррупции — ​единственном общественном зле, о котором принято говорить вслух (именно потому, что из всего перечисленного оно наименее серьезно).
Corruption по-английски — ​не воровство, а именно порча в глобальном смысле; эта порча всего с нами и случилась — ​именно потому, что Россия отступила от идеалов модернизма. Сваливание в самую глубокую архаику — ​это и есть то, что мы видим сегодня; но возвращение возможно именно потому, что у нас есть опыт модерна, и поколение, воспитанное на нем, живо и деятельно.

К счастью — ​да иначе и быть не могло, — ​так называемая «консервативная революция» не предложила никаких интеллектуальных прорывов.
Все лирические туманности, вся квазинаучная лексика в духе Хайдеггера тридцатых годов, все разговоры о консерватизме как новом модернизме и о возвращении традиции, которая «пахнет хвоей и шумит морем», являются на самом деле идеологическим обеспечением — ​весьма сомнительным, конечно, — ​самого банального «ур-фашизма», как называл это Умберто Эко.

Эклектика, архаика, ксенофобия и культ смерти — ​четыре лапы, на которых стоял и будет стоять этот зверь.

В стане российских государственных мыслителей, вечно предлагающих государству свои патетические оправдания репрессивных практик, — ​сегодня уже царит паника: ах, либералы опять перехватили повестку!
Не станем уточнять, какой смысл они вкладывают в слово «либералы» и какое отношение это имеет к либерализму.
На самом деле эти чиновники от философии, вечно обзывающие чиновниками всех остальных, утратили инициативу не потому, что каких-то загадочных либералов недострелили и недозапретили, а потому, что им самим решительно нечего предложить.

Нынешним временам надо сказать спасибо уже за то, что они окончательно подтвердили интеллектуальную нищету и профессиональную несостоятельность российского консерватизма и пресловутой традиции (которая упрекает всех в недостатке позитива именно потому, что никогда ничего не могла предложить, кроме системы запретов и наказаний под аккомпанемент псалмов).
То, что сделала эта публика из философии, религии и культуры, — ​достаточно красноречиво, чтобы перестать рассматривать ее всерьез; думаю, честно говоря, что страхи их напрасны и не понадобится даже люстрация: «Они не стоят слов: взгляни — ​и мимо», как писал один нацпредатель еще в XIV веке, земную жизнь пройдя до половины.

Одним из тяжких и вполне сознательных грехов «консерваторов» и «традиционалистов» было отождествление всего советского с репрессивным, запретительным, изоляционистским.
Между тем тремя главными чертами советского проекта, направленного как раз против русского традиционализма, были: культ просвещения; атеизм (или, по крайней мере, отказ от религии в качестве мировоззренческого базиса); интернационализм и даже, если угодно, космополитизм — ​то есть перемещение национализма в тот чулан устаревших мировоззрений, где ему и место.

Советский Союз оказался последним прибежищем модерна, загубленного в Европе двумя мировыми войнами.
Это главный парадокс ХХ века — ​самая отсталая страна оказалась в итоге самой передовой, если не считать Штатов.

Советский Союз был разным на разных этапах своего существования; в 1986 году он далеко не сводился к отсутствию колбасы, железному занавесу (уже весьма щелястому) и поддержке международного терроризма.
Сегодня против этих грубых упрощений и ложных отождествлений аккуратно начинают возражать — ​назовем статью Марка Амусина «Русская революция: реальность и варианты» в четвертой «Неве» за этот год. (Русские консерваторы обязательно возразят, что Амусин еврей и потому мутит воду, но мы уже договорились не слушать русских консерваторов, у которых вся аргументация примерно на этом уровне, под соусом цветущей сложности и бытия-к-смерти.)
Возможно, сахаровская теория конвергенции и была идеалистической — ​не более, впрочем, идеалистической, чем теоретическая физика, которой он тоже много занимался; в любом случае разговоры о нереформируемости советской системы относятся скорее к русской ментальности, которая действительно нереформируема, но довольно пластична.

Я продолжаю настаивать на том, что Украина и Россия смогут вернуться к единству, поскольку в этом единстве достигали большего, чем поврозь; будущая украинская власть неизбежно откажется от национализма .
Идея этого единства и сейчас весьма привлекательна для украинских интеллектуалов.
В позднем СССР мы уживались, и национализм был отнюдь не главной проблемой — ​скорее он стал первой болезнью, набросившейся на ослабленный организм. Думаю, в конце концов победит именно наднациональная общность, в которой о позорных глупостях вроде этнической вражды можно будет просто забыть.
В завтрашней России и завтрашней Украине победит та власть, для которой этническое будет нерелевантно, а религия станет частным делом каждого; власть, которая сосредоточится на модернистских добродетелях, то есть не на потреблении, а на производстве, не на массовых гипнозах, а на личной ответственности.

У античности было множество грехов, но Возрождение стало возможно именно благодаря обращению к ней. У советского — ​и вообще модернистского — ​проекта множество минусов, в частности — ​уязвимость для всякого рода «национальных реваншей»; но выдавать эти национальные реванши за сущность модернизма не только подло, но и недальновидно.

Из всех существующих ныне государств Россия имеет, пожалуй, наилучшие стартовые позиции — ​в том смысле, что она наиболее глубоко и стремительно пала.
К счастью, живы те, кто помнит ее другой.
Нам есть на что оглядываться — ​и есть от чего отталкиваться.
Спасибо русскому консерватизму, по крайней мере, за то, что он скомпрометировал себя безнадежно и больше не повторится.
Разумеется, кратковременные реванши архаики — ​вещь неизбежная.
Но паузы между этими реваншами будут все длиннее, а демагогия консерванцев — ​все смешнее.

И лозунг Back to the USSR был брошен в свое время не самыми глупыми людьми.

С седьмой цифры, господа!

https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/06/02/72664-gospoda-vse-snachala


Tags: Россия, Россия национализм, СССР критика
Subscribe

  • логично

    утром перед йом кипуром пожилой мужчина в кофейне спросил, соблюдаю ли я пост, я сказала, что не соблюдаю, он отечески ответил: ну ничего, не все…

  • Прекрасное от Gregory Idelson:

    "У бабушки моей жены была родная сестра, уехавшая в Палестину из Кишинева еще в 30-е годы. В 1965 г. она их нашла через Красный Крест, и с тех…

  • если вы хочите поумнеть, то вам для начала надо состариться

    Когда мне было немножко лет, в голове моей, таки, было мозгов столько же, сколько и лет. Совсем немного. Что поделать, но если вы хочите поумнеть,…

promo marss2 june 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 15 comments

  • логично

    утром перед йом кипуром пожилой мужчина в кофейне спросил, соблюдаю ли я пост, я сказала, что не соблюдаю, он отечески ответил: ну ничего, не все…

  • Прекрасное от Gregory Idelson:

    "У бабушки моей жены была родная сестра, уехавшая в Палестину из Кишинева еще в 30-е годы. В 1965 г. она их нашла через Красный Крест, и с тех…

  • если вы хочите поумнеть, то вам для начала надо состариться

    Когда мне было немножко лет, в голове моей, таки, было мозгов столько же, сколько и лет. Совсем немного. Что поделать, но если вы хочите поумнеть,…