marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

в 1917 году начался самый масштабный эксперимент по созданию посткапиталистической цивилизации

В подмосковном посёлке, где я вырос и живу до сих пор, Революцию праздновали так: все строились в колонны, получали флаги и под советскую музыку шагали на стадион. Там с трибуны перечислялись успехи-достижения-обязательства. Назывались номера цехов, школ, отдельные профессии.
Нужно было дождаться, пока назовут твоих, и кричать «Ура!!!». А потом можно было сдать флаг начальству, найти родителей под каким-нибудь транспарантом и вместе идти домой.
Это был призрак участия в политике, призрак причастности к государству. Как и когда всё это превратится в бесклассовый мир космических сверхлюдей, описанный в «Туманности Андромеды» и «Далекой Радуге», я не понимал, но надеялся, что это понимают другие, взрослые и наделенные властью люди.

Позже, когда надежд на взрослых поубавилось, а главным признаком ума стал считаться смех по любому официальному поводу, мы много шутили над Революцией.


Над кражей прожектора, которым предполагалось сигналить с Петропавловской колокольни матросам «Авроры», чтобы они давали свой исторический залп.
Или над тем, как партийная цензура вырезала из «Октября» Эйзенштейна «порнографические» кадры: стреляющие по Зимнему Дворцу пулемёты были сняты как стальные фаллосы гранитных атлантов.

— Молодой человек, это в феврале случилась революция, а в октябре был только переворот, — назидательно поправил меня маститый советский писатель на собеседовании при поступлении в Литинститут в 1992-м. Рискуя провалиться, я спорил, но не подозревал тогда, что мне придется говорить и действовать в интересах революции всю дальнейшую жизнь.

Уже тогда я обнаружил, что принадлежу к мировому братству людей, разочарованных в капитализме. Такие люди любят выяснять, когда всё пошло не так? Кем и где была допущена фатальная ошибка?

Может быть, когда большевики «слили» своих ближайших союзников: эсеров и анархистов? Или когда профсоюзы стали частью государства, а партмаксимум упразднили? Или когда Сталин отказался от дальнейшего разворачивания международной революции ради «социализма в отдельной стране»?

Меня, впрочем, больше интересовали вовсе не ошибки и даже не причины нашей революции, но её необратимые результаты для всего мира. Без опыта и анализа 1917-го трудно представить себе маоизм и геваризм в третьем мире, классических и новых левых на Западе, вплоть до антиглобализма и «Оккупая» наших дней.

Набоков как-то сказал в интервью, что социализм — это «стремление к тому, чтобы решительно все стали полусыты и полуграмотны».
Остроумная фраза Набокова незаметно предполагает, что ДО этого все или хотя бы большинство людей в обществе были полностью сыты и очень даже грамотны, а потом пришли хамы с красным флагом и навязали всем свой пагубный эксперимент по расчеловечиванию человека.
И такое описание верно для опыта самого Набокова, сына аристократа и промышленницы, семья которого дружила с высшей богемой и входила в политическую элиту.
Все, кто окружал Набокова с детства, были утончены, развиты, образованы и не бедствовали.
Страна же, как и мир в целом, состояла из неграмотных и весьма нуждающихся, а подчас и попросту недокормленных людей.
И если исходить из этого, то перспектива «сделать всех полусытыми и полуграмотными» — это очень хорошая переходная программа для старта будущих проектов.
Мои предки, параллельные родителям Набокова, не умели читать и писать, работали в поле, а в скудный год варили лопух и ели эту похлёбку самодельными деревянными ложками. В связи с этим я чувствую себя несколько обязанным по отношению к советской системе и социалистическому проекту.

Сценарии и волны

Меньшевики возражали против ленинского плана восстания, ссылаясь на незрелость условий, а он отвечал им в том смысле, что дело революционера — условия менять, а не учитывать, покушаться на сам код, задающий события.

На Востоке и вообще в третьем мире революция начинается с окраин, долго движется к столице, и после всех партийных разборок власть достается самым крайним и последовательным радикалам. В Европе наоборот, начинается в столице, долго добирается до провинций, и власть по окончании всех актов драмы оказывается в руках довольно умеренных революционеров. Наш 1917-й год имел смешанный сценарий — реальная граница между Европой и Азией проходила внутри страны. Началось в Петрограде, но власть досталась в итоге крайним радикалам.

Прогресс, понятый слева — это переход от открытого доминирования одних людей над другими к манипуляциям, от манипуляций к честному соперничеству, от честной конкуренции к партнерству и, наконец, к глубокому содружеству на основе осознания общих интересов. На каждом из этапов накапливаются препятствия. Их уборка и есть революция, которую ведет коллективная воля к следующей ступени прогресса. В такой оптике революции образуют несколько волн.

Первая волна, прокатившаяся по миру, была направлена против монархий, империй, сословий и церквей. Позитивные ценности — нация, республика, рационализм Просвещения. Действующая сила — третье сословие. Главный и один из первых примеров — Франция.

Вторая волна революций поднялась против частной собственности, рыночной эксплуатации, классового неравенства и парламентского надувательства. Позитив — коллективное владение и управление, социализм, диалектика. Действующая сила — организованные в партию трудящиеся. Первыми и главными в этой волне стали наши «десять дней, потрясшие мир».

В 1917 году начался самый массовый и самый пока долговременный эксперимент по созданию посткапиталистической цивилизации. Изобреталась новая форма коллективности, основанная не на общем страхе или ненависти к общему врагу, но на общем, заранее спланированном труде, ведущем нас в мир, обещанный советской фантастикой.

Мотивы и жертвы

Наиболее близкими к революции по накалу политической страсти событиями в моей жизни были, видимо, баррикады 1993-го. Они казались обратной перемоткой 1917-го. В 17-м всё закончилось повсеместным учреждением народных советов, а в 93-м всё началось с их роспуска.

Там я понял, зачем люди, даже безоружные, добровольно лезут под пули, в чем их главный психологический мотив участия в революции. Эти пули — уникальная форма признания. Ты кто-то важный, раз в тебя стреляет государство. В стальном огне было нечто комплиментарное, и это вызывало взвинченный энтузиазм у тех, кто впервые чувствовал себя игроком, а не пешкой на доске. Люди выходят на баррикады в поисках той собственной значимости, в которой система им отказывала.

Реальный социализм при всех его заслугах часто обращался с ними, как с заменимыми винтиками большого паровоза, летящего в будущее. А реальный капитализм, которого они успели наесться в первые же два постсоветских года, обращался с ними, как с мелкой медной мелочью, которой можно пренебречь при размене серьезных сумм.

Революция — это когда ваш выбор начинает чего-то стоить, а вы сами начинаете что-то значить. Именно революция требует от нас выбрать свою главную идентичность: Класс? Вера? Гражданство? Нация? Язык? Выбрать одно из многих в ущерб всему остальному. Так простая принадлежность превращается в рискованный шаг, требующий чрезвычайных поступков.

Самый частый аргумент против революции — неизбежность жертв. Все меряют революцию жертвами, и никто их не хочет. Психологически это понятно, но политически это ничего не дает. Чья это оптика, к которой столь многие и столь часто присоединяются? Это взгляд женщины, оставшейся дома. Чем меньше будет жертв, тем больше вероятность, что её мужчины, муж и сын, вернутся домой. Кто обязывает нас смотреть на революцию исключительно такими, заплаканными и женскими глазами? Есть ведь и другие персонажи, с которыми можно совпасть в идентичности — уличный боец, который переживает решающий момент своей жизни или присягнувший прежнему порядку офицер, который хочет до конца сохранить верность своей присяге.

Настоящая революция, со всем её насилием — это момент рождения новой политической нации. Момент, на который потом все будут очень долго ссылаться как на дату подписания общественного договора. Политическую нацию всегда формирует победитель на своих условиях. Победитель никогда не бывает одинаково мил и приятен для всех, проигравших или нейтральных к нему, групп.

Да, революция это резкий подъем крови в градуснике истории. Музыку революции исполняют на костяных дудках и кожаных барабанах. Но революция 1917-го года, кстати, — одна из самых бескровных. Сколько погибло людей при захвате Зимнего Дворца и других столичных зданий? Гражданскую войну начали только в следующем году (весна 1918) буржуа, мечтавшие вернуть своё прежнее положение, позвавшие в страну против восставшей черни британские и американские войска и организовавшие их местных «белых» сателлитов.

У революции нет сейчас достаточных технологий освобождения, организаций контрэлиты, вдохновляющих примеров, успешных стратегических сценариев, большого облака сочувствующих интеллигентов и отборной роты безоглядных фанатиков.
https://svpressa.ru/society/article/77071/

Tags: История сословное общество, СССР, СССР идеология
Subscribe

  • сети

    Алексей85: Из крана не течет вода, что делать? РуссНац: Если в кране нет воды, значит выпили… ДядяФима: Почему чуть что, так сразу винят…

  • Гарри Поттер в армии

    *** - И помните: не волшебник выбирает палочку, а товарищ прапорщик. А теперь берём эти волшебные ломы и идём мести волшебный плац! Хагрид,…

  • разница между американским и британским детективным фильмом

    Вот, например, в американском детективе кого-то убили. Приезжает модель-следователь в натянутых на сраке джинсах. К ней сразу подбегает ее команда:…

promo marss2 june 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments