marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

Фильмы «Агония» и "Матильда"

Скандал, связанный с выходом российского фильма «Матильда», актуализировал такое давно забытое для постсоветского пространства явление, как монархизм.
На первый взгляд, нет ничего более абсурдного, чем публичное почитание династии Романовых спустя сто лет после октябрьской революции и физического уничтожения представителей упомянутой фамилии.
Машина времени пока не изобретена, и смысла во всем этом маскараде нет.
Ведь смешно бороться за то, чего не существует, и отстаивать порядки, от которых не осталось и следа.

Для маргинальных субкультур, впрочем, это значения не имеет – они, собственно, и занимаются маскарадом.


Однако роль всего маргинального в эпоху социальных сетей становится все более значимой.

И в политике, и вообще в культуре, утратившей традиции и нацеленной на коммерческие интересы антрепренеров.

Последние, в свою очередь, научились скармливать под видом нетленки любой суррогат: песню на три аккорда в сопровождении симфонического оркестра, прибивание мошонки к мостовой Красной Площади или новейшее достижение мирового кинематографа — сериал «Маша и Витя против диких Гитар-2» под модным названием «Игры Престолов».

Так почему бы в таком окружении не завестись и любителям монархии?

Между тем, пришествие монархистов – явление не новое для стран бывшего СССР.
Вспомним самиздат переписки критика Натана Эйдельмана и писателя Виктора Астафьева во времена перестройки.
Классик позднесоветской прозы четко и программно трактует черносотенные события 1917 года, обвиняя еврейство в убийстве царской семьи, уничтожении империи, репрессиях против церкви, сталинских лагерях, а заодно и во всех прочих бедах русского народа.
Тема расстрела царской семьи заняла отдельное место.
Виктор Астафьев писал:

«Пожелаю Вам того же, чего пожелала дочь нашего последнего царя, стихи которой были вложены в Евангелие: «Господь! Прости нашим врагам, Господь! Прими и их в объятия».
И она, и сестры ее, и братец, обезножевший окончательно в ссылке, и отец с матерью расстреляны, кстати, евреями и латышами, которых возглавлял отпетый, махровый сионист Юрковский.
Так что Вам, в минуты утешения души, стоит подумать и над тем, что в лагерях Вы находились и за преступления Юрковского и иже с ним, маялись по велению «Высшего судии», а не по развязности одного Ежова».

При всей жесткости дискуссии стороны находили согласие в том, что оба ненавидели советское общество, советский образ жизни и правящую КПСС.

Это было в высшей степени концептуальное решение при подготовке стратегии развала СССР.
В споре либерала и черносотенца не остается места вопросам социальной справедливости – их заменили претензии и фантазии на историческую тему.
Поэтому сами либералы, будучи заинтересованы в удобном оппоненте, всячески предлагали ему трибуну.
К тому же, в отличие от либералов, чьи экономические стратегии оказались востребованы выходящим из тени криминалом, условные черносотенцы не располагали никаким силовыми инструментами.
Да, они пугали интеллигенцию у телевизора, но никакой реальной общественной опасности на тот момент не представляли.
Так, минуя обязательную для антисоветчика стадию андеграунда, на большую поп-сцену впрыгнул певец-черносотенец Игорь Тальков со словами «пусть ответят за все Чернышевский и Герцен», а в моду вошла авторская песня «Поручик Голицын».

Но эстетика постсоветского монархизма – это не только «хруст французской булки».
Прежде всего, это «белогвардейщина».
То есть война – мировая и гражданская.
Либералы, кстати, на ранних этапах перестройки позиционировали себя как «левые» — сторонники реформ и пропагандируемой Львом Троцким перманентной революции.
Тем более, многие из них были связаны с «троцкистским заговором» семейными узами, а социальный рост был тогда возможен благодаря массовому приобщению местечковой молодежи к революции.

Дело, впрочем, не только в троцкистах.
Общество того времени буквально захлестнули «реконструкторы» всех мастей: анархисты в кожанках, эсеры при галстуках, солженицинские «зеки» в бушлатах.
А в национальных республиках обосновались петлюровцы, мусаватисты, змагары, дашнаки и грузинские националисты, на полном серьезе верящие в то, что на грузинском языке говорил сам Иисус, а грузинская азбука, которую, в V веке н.э. создал армянский ученый, просветитель и государственный деятель Месроп Маштоц, – самый древний алфавит на земле.
Все это напоминало большой и кровавый карнавал.
Майдан в Киеве и рейд Игоря Стрелкова на Донбасс тоже были карнавальными, и последствия этих шествий нам предстоит расхлебывать десятилетиями.

Тогда, в период распада СССР, гражданская война захватила лишь отдельные регионы: Закавказье, Молдову, Среднюю Азию – там были серьезные проблемы в системе образования и хорошо развито частное предпринимательство.
Жители остальной территории лишь вяло реагировали на нежданно свихнувшийся телевизор и на референдумах голосовали так же противоречиво, как вещала им власть с экрана: сперва за сохранение СССР, а спустя полгода – за выход из него.

Но вернемся к дискурсу о «Матильде».
В 1985 году на экраны советских кинотеатров вышел фильм Элема Климова «Агония» по сценарию Семена Лунгина, запущенный в производство еще в конце шестидесятых и посвященный роману императрицы Александры Федоровны с Григорием Распутиным.
Он, как и «Матильда», включал в себя интимные сцены и был упрятан на полки хранилища Госкино с формулировкой: «нельзя бить царизм по альковной линии» и «недопустимо показывать Распутина в богатырских тонах, чуть ли не как Пугачёва».
Впрочем, несмотря на многочисленные призы, картина была встречена публикой в штыки.
Если советские цензоры сочли образ Распутина неуместно возвеличенным, то советская интеллигенция, наоборот, ввела его в моду как мудрого государственника, а его убийство объясняла мудрыми советами старца, которые якобы могли удержать Николая II от необдуманного решения вступить в мировую войну.
То есть, по мнению интеллигентного зрителя, Распутина, наоборот, очернили и унизили.
Нечто подобное мы наблюдаем и с фильмом Алексея Учителя.
Место Распутина в нем занял император, но дискуссия осталась прежней – попытка очеловечить образ последнего царя наткнулась на обвинения в использовании «клубнички».

Фильм «Агония» был представлен зрителю накануне краха советского общества и государства.
Он, собственно, и поднял тему конца империи, оказавшейся крайне актуальной для позднего СССР.
«Матильда» – по сути, наступила на те же грабли.
Только не факт, что разрушительный эффект будет аналогичным.
Ведь история имеет привычку повторяться, а трагедии при этом обращаются в фарс.


https://economistua.com/matilda-hudozhestvennyj-fars-ili-primeta-vojny/

Tags: История белая романтика, История в кино, История косплей, духовные скрЭпы, историческая политика, перестройка-2
Subscribe

promo marss2 june 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments