marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

Ренессанс и Советская культура

Как Советская эпоха, так и эпоха Ренессанса по масштабам того великого и мирового социально-культурного переворота, который являла каждая из них, не соизмерима ни с какими другими эпохами в истории человечества, разве что только друг с другом.
При этом Ренессанс, как и Советская эпоха (и здесь в первую очередь берутся во внимание периоды 20-х и 60-х гг.) являлись переходными этапами со всеми присущими им чертами. Вот лишь некоторые из них, общие для обеих этих эпох:
— развитие процессов урбанизации в каждой из них вызывает и соответствующий переход от культуры деревенской к культуре городской;
—    для обоих обществ показателен энтузиазм и творческий почин 41;
-научно-техническая революция, ознаменовавшая обе эти эпохи, позволяет с полным правом назвать каждую из них эпохой научно-технических открытий (причем опытное знание и в том, и в другом случае приобретает особое значение);
—    наблюдается тесная связь науки и просвещения! 42;
—    характерен культурный подъем, сопровождающийся возрастающим значением образованности и таланта;
—    каждая из этих культур характеризуется целостностью и особым типом гармонии;
—    для обоих типов культур характерно ярко выраженное стремление к обновлению, что «является не следствием, но предпосылкой действительного широкого и всеобщего возрождения классики» 43. И в этом смысле и Ренессанс, и Советская культура открыли заново предыдущие эпохи. Насколько Советская культура открыла заново не только русскую, но и мировую классику, настолько Ренессанс стал открытием культурного мира античности 44;
—    для каждой из культур показательна ориентация на будущее, что как раз и заставляло их активно обращаться к прошлому;


—    каждая из этих культур несет в себе ориентацию на идею всестороннего развития личности;
—    эстетика Ренессанса не космологична и не теологична, но антропоцентрична. Общественный идеал Советской культуры, также связанный с идеей Нового человека, находит свое выражение и в ее эстетической системе, хотя и не исчерпывается им.
То, что касается непосредственно уже самого субъекта творчества, то в культуре и Ренессанса, и СССР, можно проследить ряд общих для них черт. Вот лишь некоторые из них:
—    человеческая личность все еще отличалась большим свободомыслием и мечтой о справедливом устроении общественно-государственной жизни, особенно в 20-е и 60-е гг.
—    ее творческий субъект пытается взорвать социальную иерархию, «сбросить ее с себя»;
—    субъект творчества стремится охватить собой весь мир в целом 45;
—    для него характерна высокая активность («Леонардо настаивает на противопоставлении активности и труда пассивному восприятию и простому сохранению знаний» 46);
—    неразрывная связь индивида с культурной традицией 47;
—    единство теории и практики 48;
—    стремление субъекта творчества к практической деятельности, которая в общественном сознании каждой из этих эпох расценивается как область человеческой деятельности;
—    и Ренессанс, и Советская культура имели свою универсальную, глубоко синтетическую систему в философии, в первом случае — это был гуманистический платонизм, во втором — марксизм;
—    творчество несет в себе идею целеполагания.
Общим для этих, очень разных (по своим типологическим признакам) культур является и то главное, что определяло природу и характер развития каждой из них — в данном случае имеется в виду острота и мощь общественных противоречий, характерных для этих двух исторических эпох, ренессансной и советской. Вот одно из них: обратная сторона возрожденческого и советского титанизма — это репрессивный механизм инквизиции и сталинизма, действующий на основе сращивания государства с институтом церкви в первом случае, и политической партией — во втором случае. Инквизиция -консервативная сила, сталинизм — преобразующая.

Более того, насколько Ренессанс в экономическом смысле не был непосредственным началом буржуазно-капиталистической формации, а только ей непосредственно предшествовал, будучи первой, завершившейся в краткосрочно-исторической ретроспективе поражением, попыткой продвижения к новому обществу, настолько же и «реальный социализм» стал попыткой (тоже закончившейся кризисом) продвижения к созданию новых социальных отношений. Переходный характер этих двух эпох определял и общность их некоторых черт.
И последнее. Эти эпохи были сугубо противоречивы и, по большому счету, оптимистически-трагичны: завершившись историческим поражением, они оставили после себя наследие, которое вновь и вновь оказывается востребованным.

===========================
Закат «реального социализма» и распад СССР создали иллюзию того, что вся эта эпоха ушла в прошлое. Однако начало нового века ознаменовалось в нашем Отечестве и в некоторых других государствах постсоветского пространства не только ностальгией по СССР, но и возрождением серьезного интереса к феномену «Советская культура». Этот интерес оказался отчасти подогрет и ростом внимания западных искусствоведов к художественной культуре СССР, чему, в свою очередь, немало способствует возрастающий рыночный спрос на предметы советского искусства, в том числе, такого его направления, как социалистический реализм.
За всем этим, однако, скрываются гораздо более глубокие процессы. Мир, все более сталкиваясь с ростом социокультурных противоречий, вызываемых глобализацией и «столкновением цивилизаций» (Хантингтон), «рыночным фундаментализмом» (Сорос) и медийным манипулированием, дегуманизацией и гегемонией масс-культуры, ищет пути выхода из этих гуманитарных ловушек XXI в.

В контексте сказанного мы можем сформулировать гипотезу, что феномен Советской культуры имеет перспективу стать в будущем своего рода советским неоренессансом. Напомню, что в европейском Ренессансе (в отличие от античной культуры, где личность не имела колоссального и абсолютизированного значения) индивид как родовое существо, «выделившись» из понятия «Бог» как единственной и абсолютной субстанции бытия, сделал первый шаг в мир Культуры, чтобы уже в ней в полной мере обрести свою субъектность.

Соответственно, отсюда вытекает следующий тезис: Советская культура явилась таким феноменом идеального, которое нашло в себе выражение родовой сущности человека во всей ее полноте. Неслучайно в 20-е гг. замысел Культурной революции виделся в коренной перестройке всей системы духовного производства, суть которой сводилась не столько к системе распределения и потребления духовных ценностей, сколько к механизму их непосредственного формирования,

Именно такую идею несла в себе и Советская культура, ставшая измерением не только «должного», но и «сущего» в человеке.

Именно в этом смысле Советскую культуру по праву можно считать наследницей гуманизма Ренессанса.

Неслучайно искусство этих двух разных эпох — Ренессанса и Советской эпохи -востребовало общий для них героический и даже титанический, жизнеутверждающий образ Человека, явившийся нам в художественных образах, только в одном случае представленных в творениях Микеланджело, а в другом — скульптора В. Мухиной.
И эти образы в полной мере соответствовали представлениям одного из самых ярких представителей Ренессанса Леона-Баттиста Альберти о предназначении человека: «…Будь убежден, что человек рождается не для того, чтобы влачить печальное существование бездействия, а чтобы работать над великим и грандиозным делом»
11.

Говоря о взаимосвязи Ренессанса и Советской культуры, нельзя не заметить целый ряд общих черт

В Средневековье творчество «определялось как действие бога, который творит, т.е. как сотворение мира»
Для Ренессанса гуманизм стал прямым продолжением его тезиса о творческой силе Человека как универсального мира, равного богу.

Именно процесс становления индивида как субъекта — это то главное, что объединяет Ренессанс и Советскую эпоху. В обеих этих эпохах индивид осознает себя субъектом, только в первом случае субстанцией этой субъектностивыступала в первую очередь Культура, во втором — История.


Во-первых, специфика и буржуазно-демократической, и Октябрьской революций заключалась в том, что каждая из них объективно несла в себе пульс и потенцию социально-творческого преобразования прежнего мира, хотя и по-разному (отличаясь, причем существенно, характером, масштабом и содержанием предполагаемых преобразований).

Здесь можно вспомнить об отношении к каждой из этих революций русского поэта А. Блока, чуткого к гармонии не только Культуры, но Истории, и которого с полным правом можно назвать
поэтом февраля Истории. Расценивая Февральскую революцию как крупномасштабное историческое событие 17, поэт, в отличие от большинства художников, сумел и в Октябрьской революции усмотреть потенциал социальной креативности, более того — противоречия его реализации.

Вот что он писал об этом в мае 1918 г. в своем неотправленном письме к 3. Гиппиус:
«Не знаю (или знаю), почему Вы не увидели октябрьского величия за октябрьскими гримасами, которых было очень мало — могло быть во много раз больше.

А разве могло быть иначе, когда люди, которые веками не допускались к знанию, к праву самим решать главные вопросы своего жизненного обустройства, наконец-то начав свою практику, вместе с этим совершали и ошибки? Но и расплачиваться за это в первую очередь приходилось им самим» 18.


Безусловно, это высвобождение было не более, чем одной из тенденций в условиях советской системы, но тенденции реальной. В 20-е и 60-е гг. XX в. она непосредственно проявлялась в общественном сознании значительной части людей, которые и объективно являлись создателями нового мира, и субъективно чувствовали себя таковыми. В другие периоды эта тенденция затухала под давлением сталинщины или застоя. Во все периоды наряду с ней существовали, а в ряде случаев доминировали отношения отчуждения, подчиненности людей господствовавшей системе власти. Однако тенденция социального освобождения в советский период, как и тенденция культурного освобождения в эпоху Ренессанса стали наиболее значимыми реальными достижениями этих эпох, пробивавшими себе дорогу вопреки господствовавшим отношениям отчуждения.


Во-вторых, нужно иметь в виду, что эти импульс и потенция общественного преобразования в разные периоды развития советской истории реализовывались в разной мере (в 20-е и 60-е гг. в большей степени, в остальные меньше), но всегда крайне противоречиво, в столкновении с силами государственно-бюрократического отчуждения. Например, если в 20-е гг. революционные массы создавали новые общественные отношения в области культуры (масса самодеятельных художественных студий, театров, клубов и т.д. — одно из свидетельств этого), то уже в 30-е гг. творческая энергия процессов общественного преобразования из сферы социальной политики и культуры вытеснялась в область материального производства (движение стахановцев, энтузиазм строителей первых пятилеток, которые со временем тоже стали покрываться «ржавчиной» бюрократизма).

И все же, несмотря на доминирование бюрократических тенденций, «советский человек» пытался осуществить себя как субъект Истории в самых разных общественных формах: в 20-е гг. как «борец за мировую революцию», в 30-е гг. — как энтузиаст Магнитостроя, в 60-е гг. — как строитель «голубых городов», «у которых названия нет» и в 70-е — как строитель БАМа.

Если нельзя быть героем или субъектом Истории в реальности, то тогда, хотя бы в идеальной форме, через кино, через сопереживание главному герою можно было почувствовать себя таковым. И здесь кино не только как искусство, но и как особая область культуры предоставляла индивиду такую возможность во всем богатстве субъект-субъектных отношений (художник — зритель, зритель — зритель, художник — художник).

Кстати, из этих интенций возник и такой особый феномен советского кино, как «пересказы фильмов», когда зритель каждый на свой лад пересказывал друг другу содержание недавно увиденного фильма. Понятно, что это делалось не для того, чтобы поделиться кино-историей, она была многим хорошо известна, а для того, чтобы заново пере-чувствоватъ увиденное, пере-участвовать в нем, одним словом, пере-житъ увиденное как события своей личной жизни. Говоря иначе, данный феномен был формой зрительской реконструкции кино, которая позволяла индивиду пережить свою субъектность уже не в тиши кинозала, а публично, как акт некого культурного откровения или катарсиса.

Это отчасти объясняет одну из феноменологических тайн советского кино, «на которое шли» не столько для того, чтобы смотреть фильм о войне с фашистами, сколько, чтобы воевать с ними, не столько, чтобы смотреть фильм о любви, сколько, чтобы любить. Индивид «в кино шел», чтобы не столько «смотреть», сколько совершать поступки в Культуре и Истории.

Одним словом, советское кино в период застоя было той формой идеального, через которую индивид пытался восполнить экзистенциональную недостаточность своей субъектности, причем, что очень важно, в личностной форме.

http://rabkrin.org/bulavka-l-a-renessans-i-sovetskaya-kultura-statya/
Tags: СССР, СССР эстетика
Subscribe

promo marss2 июнь 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 9 comments