про конфликт между слоем НТР и партноменклатурой в СССР
Интервью с Михаилом Брином, отцом Сергея (который Гугл), советским математиком, работавшим в Госплане. О том, как НЕ срабатывают механизмы, призванные сдержать в узде стремление «умников» к участию в управлении. Несколько замечаний.
1. Рассказ о том, как Брина не пускали на физфак. Из-за пятого пункта. Думаю, государственный антисемитизм в советской кадровой политике появился не раньше конца 40-х, уже после создания Израиля, борьбы с космополитами и «дела врачей», но глубоко тему не знаю. Исхожу из того, что именно тот момент - водораздел, после которого евреи окончательно перестали считать советский проект хоть в какой-либо степени «своим», и включили свой привычный с библейских времен modus operandi угнетаемого меньшинства в большой империи. И тут даже только что случившаяся победа СССР над гитлеризмом уже не играла больше никакой роли: условно говоря, Артаксеркс, позволив Мордехаю и Эсфири убить Амана и его сторонников, от этого ни разу не стал сам считаться другом еврейского народа; как был, так и остался «наказанием за грехи».
Среда советских «умников» не была тотально еврейской, но, конечно, фактор был сильнее, чем в любом другом из советских отрасле-сословий (исключая, может быть, разве что культуру). Почему внуки вчерашних часовщиков-сапожников-музыкантов из маленьких городков и сел в пределах «черты оседлости», дети подпольщиков-революционеров-комиссаров-ч
А научная среда как таковая, надо сказать, очень к подобным вещам чувствительна. В ней важны в первую и главную очередь твои собственные таланты и знания, а кто ты по паспорту - да «будь ты хоть негром преклонных годов». То же, кстати, с сексуальной ориентацией, внешностью, бытовыми привычками и т.д. и т.п. И когда система - с подачи служб безопасности - создает такой фильтр (по пятому пункту), она уже одним только этим создает точку напряжения в отношениях не с одними только евреями, а со всем научным и академическим сообществом. Это именно ценностный конфликт.
А тут, до кучи, еще и послевоенные годы, когда только что победили фашизм и провели Нюрнбергский процесс, весь мир узнает о «лагерях смерти», Бабьем Яре и т.д. И везде - в вузах, лабораториях, КБ - вчерашние фронтовики. У которых, понятное дело, в этот момент возникает закономерный вопрос: мы же и против этого тоже воевали?
2. Споткнуться на еврейском вопросе - это еще полбеды. Тот же Брин-старший далее рассказывает про свою работу: НИИ Госплана, аналитик в отделе уровня жизни. Место само по себе неплохое: на наши нынешние деньги это примерно как сейчас ВШЭ или РАНХиГС. Но дальше он рассказывает, как ненавидел свою работу, потому что приходилось врать, доказывая методами статмоделирования, что уровень жизни в СССР выше, чем в США.
«Умники», будучи допущенными к реальной «бигдате» в сфере госуправления, рано или поздно в ходе анализа неизбежно приходят к выводу о том, насколько плохо и неразумно все управляется, и начинают пытаться изобрести способ реорганизовать управление на более осмысленной научной основе.
А их в этот момент неизбежно и жестко бьют по рукам, потому что они посягают на святое: система управления - это всегда фиксация результата предшествующего такта борьбы за власть, а вовсе не осмысленного проектирования наиболее эффективных управленческих конструкций.
И СССР в этом отношении ничем не отличался от стран «капиталистического мира» - но декларировал-то обратное! И вот это расхождение между декларацией и реальностью неизбежно толкало «умников» к явному или скрытому диссенту, каких бы политических взглядов они изначально ни придерживались (если имели таковые вообще).
3. И - уже чуть в сторону от интервью Брина.
Усложнение системы, неизбежное в связи с ее ростом и развитием, даёт умникам в руки сильный аргумент - требуется все больше усилий для того, чтобы понимать объект управления, и все более сложные управленческие формы, схемы и теории.
Умники становятся все более нужны - не только для прикладных задач вроде «сделать бомбу» или «сделать ракету», но и в сфере социального проектирования, конструирования, организации.
Однако властью с ними по-прежнему делиться никто не собирается.
А адекватность управленческой элиты, ограниченная ее кругозором и уровнем образования, тем временем неизбежно падает, количество проблем нарастает - вот вам и механика того, что происходило с СССР в 60-70е гг.
И ошибкой было бы думать, что проблему могла бы решить «демократизация», то есть большее вовлечение широких масс в формирование структур власти. Здесь лимитом уже бы выступил образовательный уровень самих этих масс - вместе с демократией пришёл бы популизм, и качество управленческих решений продолжило бы снижаться и далее.
Но, тем не менее, оказавшись в состоянии конфликта с партэлитой, наши «умники» в какой-то момент начали осознанно топить именно за «демократизацию» - понимая ее, впрочем, примерно так, как и сейчас понимают ее кадровые «либералы»: как допуск «своих» - к экранам, рычагам и ресурсам.
https://www.facebook.com/alexey.chadayev/posts/2115430555152749