marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

Российский Масскульт Должен Умереть: О Пользе «Управляемой Варваризации»

Собственный гуманитарный (в широком смысле) и масскультурный (в узком смысле) язык России не развит и не продвигаем.

То, что считается «русским гуманитарным языком», официально — настолько вторично, что отечественные гуманитарные деятели считают достижением удачную имитацию, повторение европейских или американских шаблонов. А инновацией и успехом — переложение этих шаблонов на отечественную почву.

… Эта вторичность — не новая и не современная болезнь. У неё имеются исторические корни, находящиеся, может быть, ещё в эпохе петровского «переоткрытия Европы». Культурное позиционирование в качестве просвещаемых варваров было усвоено российским гуманитариатом ещё в восемнадцатом столетии, — и именно оно определило рамки элитарных дискуссий на последующие столетия. При этом в равной зависимости от воображаемого западного образца находились как условные западники, так и условные славянофилы. Возможно, последние даже зависели от этого образца сильнее, — поскольку не просто перекладывали европейские шаблоны на местную почву, но и соревновались с ними. То есть оглядывались на Запад куда чаще и сознательнее.

Дополнительным фактором, зацементировавшим субъективную вторичность русской гуманитарной жизни, стала её неизменная сословная природа.


Главными медийными событиями недели в России стали песенный конкурс «Евровидение» в Португалии и прокат художественного фильма «Собибор».

Оба события — при довольно скромном масштабе реального культурного воздействия — прозвучали в основном благодаря сопутствующим хайпам. Так, неудачному выступлению российской исполнительницы на конкурсе мейнстримные СМИ посвящали в среднем по три крупных материала в сутки на протяжении нескольких дней. Что касается драмы Константина Хабенского — то её кассовые сборы оказались достаточно невелики для столь активно продвигаемого фильма (примерно 230 млн рублей за два уик-энда — при бюджете по меньшей мере того же размера). Зато режиссёр и исполнитель главной роли сумел вбросить в медиасферу небольшой скандал, объявив, что в его картине «советский человек перерождается в просто человека» в хорошем смысле.

Заявление (как его ни оценивай) получилось символичное. Ибо оба события, при всей их разноплановости, объединяет то, что они стали «походами России в европейское культурное пространство»; безропотно принятая вторичность по отношению к нему; и как результат — неудачность «культурного похода».

При перенятии манеры посылать на Евровидение участников с ограниченными возможностями (сердечников, трансгендеров, ВИЧ-инфицированных, неспособных ходить, неспособных считать и пр.) отечественная культурмашина пошла дальше всех — и послала конкурсантку, не сумевшую спеть.

При перенятии глубоко европейской темы холокоста отечественная культурмашина столь же добровольно отказалась от единственного содержания, которое могло бы отличить «Собибор» от всех прочих «холокост-блокбастеров». То есть от фигуры советского офицера, благодаря своим цивилизационным качествам сумевшего стать для лагеря смерти культурным героем, сколотить из разноязыкого вавилона локальный «турбосоветский народ» и спасти тех, кто пошел за ним.

И это повод порассуждать о проблеме, находящейся в тени русской публичной жизни (на фоне политики и экономики), но, тем не менее, крайне значимой в долговременной перспективе. Коротко говоря — речь об одном печальном факте.
Собственный гуманитарный (в широком смысле) и масскультурный (в узком смысле) язык России не развит и не продвигаем.

То, что считается «русским гуманитарным языком», официально — настолько вторично, что отечественные гуманитарные деятели считают достижением удачную имитацию, повторение европейских или американских шаблонов. А инновацией и успехом — переложение этих шаблонов на отечественную почву.

… Эта вторичность — не новая и не современная болезнь. У неё имеются исторические корни, находящиеся, может быть, ещё в эпохе петровского «переоткрытия Европы». Культурное позиционирование в качестве просвещаемых варваров было усвоено российским гуманитариатом ещё в восемнадцатом столетии, — и именно оно определило рамки элитарных дискуссий на последующие столетия. При этом в равной зависимости от воображаемого западного образца находились как условные западники, так и условные славянофилы. Возможно, последние даже зависели от этого образца сильнее, — поскольку не просто перекладывали европейские шаблоны на местную почву, но и соревновались с ними. То есть оглядывались на Запад куда чаще и сознательнее.

Дополнительным фактором, зацементировавшим субъективную вторичность русской гуманитарной жизни, стала её неизменная сословная природа.

В этом плане интересно сопоставить Россию со стартовавшей практически так же поздно Америкой. В США (и если почитать американских авторов XIX века, это становится особенно заметно) тоже в течение долгих десятилетий имелся «европейский синдром». Американская культурная публика тоже чутко следила за тем, что про неё сказали во Франции и написали в Англии. Оскорблялась, искала свою идентичность и сатирически отвечала.

Однако примерно на рубеже XX века эта зависимость Америки от Европы была в общем преодолена.

И главной причиной тут, как представляется, стала не только и не столько географическая изолированность Соединённых Штатов, сколько демократичный характер местной культуры. В США не имелось никакой централизованной поддержки культурной жизни или, паче того, пестования культурного сословия. Масскульт рос снизу — завися от населения больших городов американского Восточного побережья, от мелких городков и поселений фронтира, от бурных «лихорадочных» мегаполисов Западного побережья. Газеты и писатели, философы и проповедники, музыканты и политики существовали, пока их любил сидящий непосредственно на земле американский потребитель.

Заметим, что эта американская культура в целом не была особо утончённой и возвышенной: её примитивность и простота по сей день являются объектами насмешек. Но это не помешало ей стать великой, а затем ещё и совершить культурную экспансию на остальной глобус.

В отличие от Америки — в России практически никогда не исчезала сословная природа гуманитарного слоя. Поначалу он был дворянским, затем — после небольшой, но крайне результативной демократизации конца XIX века — он стал «союзписательским».

Парадоксальным образом советская власть, старательно занявшаяся выращиванием и культивированием культуры в массах, — самим своим спонсированием и отбором лучших из лучших начала отсекать их от непосредственной реальности их же зрителей. И достаточно быстро, за полтора-два поколения, создала из «пролетарского призыва творцов» новое сословие, ощущающее себя отдельным и избранным классом.

И этот класс — в отличие от своего американского собрата, вынужденного ориентироваться на массы, — продолжал ориентироваться в подавляющем своём большинстве на себя же. То есть на тех, кто воспринял европейские образцы и проникся ими в должной мере и даже научился их более-менее воспроизводить.

… Встаёт вопрос: а является ли вообще бедой эта российская культурная второстепенность и зависимость?

Для ответа на этот вопрос достаточно вспомнить роль, которую сыграло обласканное и безусловно привилегированное советское культурное сословие в разрушении не просто Советского Союза, но и всех основ тогдашней русской (именовавшейся «советской») жизни. А также ярость, с которой оно атаковало всё сугубо отечественное и специфическое — с не всегда осознаваемой, но чёткой целью снести всё непонятное, тёмное, неевропейское в ней.

Проблема современности состоит в том, что сегодня государство воспроизводит — отчасти по исторической инерции, отчасти по прагматичным соображениям — всё ту же сословно-спонсорскую модель воспроизводства культуры.

А это значит, что риск получить в любой критический момент коллаборационистский культурный класс — по-прежнему так же огромен, как и в предыдущие критические моменты.

И, как ни парадоксально прозвучит: в сегодняшних условиях самой патриотичной политикой российского государства является «управляемая варваризация». То есть, как минимум — жёсткая постановка подавляющего большинства творцов в прямую зависимость от их аудитории.
==================================

Минутка преемственности.

У нас, ув. друзья, в этом месяце что-то вроде юбилея. В мае 1943 года, то есть лет 75 назад, И.В. Сталин распустил Коминтерн.

В связи с этим творческая интеллигенция Москвы отозвалась взрывом экспертных мнений в тогдашних соцсетях. Некоторые из них сохранились в кэше госбезопасности - и потом попали в ряд популярных сборников на тему "о чём на самом деле щебетали кумиры советских людей между собой".

Как обычно, по поводу роспуска Коминтерна присутствовали все фланги мнений. Некоторые горевали о том, что, как ни противно, но западная буржуазия все-таки сумела достичь своих целей: советский народ воюет за неё с ею же созданным и натравленным на СССР фашистским чудищем.

И теперь в обмен на помощь в этой борьбе выбивает у руководства страны уступки и скоро добьётся, чего доброго, возрождения капитализма (эта трактовка была ошибочна прямо на тот момент, но исторически "в долгосрочной перспективе" многое угадала).

Иные торжествовали: теперь-то за свою дальнейшую тушёнку и виллисы демократии сумеют добиться перемен. Конечно же, будут распущены колхозы, наверняка отменят цензуру. Если же этого не произойдет - то мужик вернётся с фронта и сметёт большевиков. Будет много еды и свобода творчества.

Накал сталинслильства - как восторженного, так и панического - мы сегодня едва ли можем себе представить.


...Если хочешь понять, как будет выглядеть девушка через 20 лет - посмотри на её маму.

Если хочешь понять, почему неравнодушная интеллигенция 2018 года всегда готова впасть то в отчаяние, то в восторженное ожидание завоевателей - оседлай свою машину времени, слетай на три четверти века назад и погляди на её дедушек.

Это просто видовой признак, наследуемый как лопоухость или там голубоглазость.

Свою собственную версию на предмет "почему так" я уже выдвигал: в нашей стране творческому сословию всегда не хватало демократизма, оно всегда было чем-то слегка приподнятым над нормой, чем-то отдельным.
И советская власть, насаждавшая, как ей казалось, культуру в массы - на деле лишь укрепляла у выдернутых из масс "талантливых самородков" уверенность, что они лучшие, нетакиекаквсе и им положено.

Поэтому чёрнобелость и инфантильность - у них в ДНК.



https://www.facebook.com/victor.marahovsky/posts/1145727788925403

https://www.politanalitika.ru/v-polose-mnenij/rossijskij-masskult-dolzhen-umeret-o-polze-upravlyaemoj-varvarizatsii/

Tags: Интеллегенция, Мараховский
Subscribe

  • о тщете пропаганды

    Я часто включаю первый и слушаю там политинформацию. Одни теории заговора: мировая закулиса строит коварные планы против российской…

  • про пропаганду

    Город Эфес был зна­ме­нит сво­им хра­мом бо­ги­ни Ар­те­ми­ды. Храм этот сжег Ге­рост­рат, что­бы…

  • Алексей Чадаев про казенную пропаганду

    В Москве подали заявку на митинг на проспекте Сахарова за освобождение Навального. Детей в школах предупредили, чтобы на митинг 23 не ходили. И…

promo marss2 june 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments