marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Category:

Режим вышел на пенсию

Сторонники и идеологи пенсионной реформы говорят, что проблема, с которой мы имеем дело, — это проблема демографическая. Но это не совсем так. В принципе мы имеем дело с двумя проблемами — демографической и институциональной.
Со старением населения, с одной стороны, и тем явлением, которое Асемоглу и Робинсон в своей знаменитой книге называют проблемой «порочного круга», или «железным законом олигархии» (Д. Асемоглу, Дж. Робинсон «Почему одни нации богатые, а другие — бедные?»).
Авторы подразумевают под этим ситуацию, когда политические и экономические институты, взаимно поддерживая друг друга, выстроены таким образом, что позволяют достаточно узким группам перераспределять в свою пользу существенную часть общественного дохода, лишая при этом ресурсов и стимулов для развития других экономических агентов и общество в целом.


Пенсионная проблема — это, так или иначе, вопрос о рационализации расходов, о том, кто и сколько должен заплатить за естественное изменение возрастной структуры общества.
И здесь позиция защитников реформы, которую они представляют как прогрессистскую и либеральную («надо жить по средствам»), обнажает свое слабое место: нам предлагают рационализацию не расходов вообще, а лишь социальных расходов.
Это как в знаменитом анекдоте.
Папе сократили зарплату, может быть, он будет меньше пить?
Нет, деточки, это вы будете меньше есть.

Меньше пить или меньше есть?
«Партизаны» пенсионной реформы предлагают рассматривать две эти проблемы изолированно.
Но это уловка

Политику рационализации государственных расходов можно ассоциировать с модернизационной и даже либеральной политикой, поскольку она направлена на то, чтобы увеличить объем общественного блага при неизменных издержках.
А вот политика сокращения социальных расходов сама по себе никак не увеличивает общественное благо, если мы не обсуждаем, как будут использованы сэкономленные средства.
И не имеет смысла без такого обсуждения.

 Возвращаясь к нашему анекдоту: дети, конечно, могут затянуть пояса и поменьше есть, но будущие доходы семьи зависят не от этого, а от того, станет ли папа меньше пить.
Это и есть вполне адекватное описание политэкономической дилеммы нашей пенсионной реформы: она позволит сохраниться ренто-ориентированной коалиции бюрократии и частно-государственной олигархии.



Нефтегазовый экспорт России в 2005–2017 гг. составил 3,25 триллиона долларов, из них удалось сохранить чуть больше 2%.
Где же остальные деньги?
Мы более-менее знаем где. Он в мегапроектах, панамских офшорах, дубайской, испанской, французской и лондонской недвижимости


В обильной литературе по проблеме «сырьевого проклятия» можно прочесть, что помимо негативных макроэкономических эффектов экспортно-сырьевой экономики, важнейшими институциональными последствиями являются два: формирование мощных ренто-ориентированных групп и снижение зависимости правительства от налогоплательщиков.
Это два взаимосвязанных явления.
Драма порочного нефтяного круга заключается в том, что когда поступающая в страну рента начинает резко расти, то проигравших нет.
И при слабых политических институтах правительство располагает значительной свободой в распределении ренты: граждане не предъявляют высоких требований к использованию доходов, которые формируются не из их платежей.
В результате значительная часть этих доходов оказывается под контролем ренто-ориентированных групп.
Но это не вызывает особого возмущения, тем более что часть ренты перепадает и населению.
Ренто-ориентированные группы богатеют, укрепляются, формируют прочный союз с государственной бюрократией.
Они начинают выстраивать систему политических институтов, ограничивающих возможности граждан влиять на принятие решений.
Как на дрожжах растут полномочия и бюджеты правоохранительных органов, усиленно экипируются ОМОНы, щедро закупается спецтехника для разгона демонстраций. Это и есть «железный закон олигархии» в действии.
Возможность приватизировать значительную часть ренты — фундамент сформировавшейся олигархо-бюрократической коалиции.
Пока рентные доходы растут быстрее, чем расходные обязательства, все довольны,
а когда тренд меняется и когда расходы начинают расти при неизменных или меньших доходах,
главная задача коалиции — сохранить за собой долю ренты, достаточную для поддержания устойчивости коалиции, переложив издержки нового тренда на население.
Тут и встает вопрос о «рационализации социальных расходов».
А теоретическая дискуссия о том, надо или не надо повышать пенсионный возраст в постиндустриальном обществе, является в общем лишь дымовой завесой.

Раньше считалось, что относительно продуктивной является также политика инвестирования ренты в инфраструктуру.
Однако опыт целого ряда сырьевых стран (не только России) демонстрирует, что этот путь ведет к стремительному укреплению национальной олигархии, приватизирующей ренту через непрозрачные конкурсы и завышенные сметы инвестпроектов.
Эти проекты становятся все более экзотическими и амбициозными, и в результате инвестиции в инфраструктуру могут оказаться не просто бесполезными, но контрпродуктивными для экономического роста.
Россия — яркий пример такого развития событий. Судите сами: в 2000–2008 гг. Россия получила от экспорта нефти и газа 1,2 трлн долларов, при этом скопила 225 млрд в суверенных фондах.
В 2009–2017 гг. она получила в два раза больше — 2,4 трлн долларов.
При этом в суверенных фондах осталось 65 млрд, то есть были потрачены и эти 2,4 трлн, и еще 175 млрд, скопленных в первом.
При этом в первом периоде средние темпы роста экономики составляли 7% в год, а во втором — 0,7%.
О чем говорят эти цифры? В терминах «диагностики роста» они говорят о том, что в России нет проблемы недостатка инвестиционных ресурсов.
Даже двукратное увеличение экспортной ренты не только не дает ничего росту, но оказывается сопряжено с его резким замедлением.
В России нет проблемы нехватки инвестиционных средств, а есть проблема отсутствия рыночной инфраструктуры инвестиций.
И при существующей инфраструктуре они оказываются бесполезны и контрпродуктивны для роста.
Потому что они не дополняют, а замещают и вытесняют частные инвестиции (что также описано в литературе «нефтяного проклятия»).
В этом контексте следует рассматривать и ожидаемую экономию средств на пенсионерах.
В конце концов, сегодня эти деньги поступают на потребительский рынок, т.е. перетекают к работающим на этом рынке фирмам.
А вот когда их заберут под нужды госинвестиций, то, дай бог, чтобы один из трех рублей работал на экономику, два других будут работать на укрепление олигархо-бюрократической коалиции.
При этом второй рубль будет потрачен на оборонно-правоохранительный сектор, а третий — приватизирован в пользу бенефициаров коалиции

https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/07/08/77079-rezhim-vyshel-na-pensiyu
Tags: поющие в терновнике
Subscribe

  • исторический анекдот

    Прогуливаясь по Невскому проспекту, Император Николай Павлович встретил студента, одетого не по форме, возвращавшегося, как впоследствии оказалось,…

  • когда история пойти по другому руслу

    Почему-то у нас, чаще всего используют попаданцев, а не реальные точки бифуркации, то есть вариант, когда история пойти по другому руслу, сама в…

  • закономерность в убийствах римских императоров

    Жизнь римских императоров обычно изображается полной роскоши и неги, однако в действительности это занятие можно считать едва ли не самым опасным в…

promo marss2 june 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments