Судьба ПТУ
В 1984 году, дождливым майским днем, нас, выпускников 166-го ПТУ, посвящали в рабочие.
Официальная часть длилась долго; было холодно, и мы замерзли.
У многих из нас были красные носы...
«Постарайтесь и через двадцать лет быть такими же красивыми, как сейчас!» – заздравным голосом сказала нам мастер производственного обучения Елена Петровна Черемных.
Большинству учащихся именно это пожелание выполнить удалось.
Мы принимали Клятву Рабочего.
Она не так общеизвестна, как Клятва Пионера, но так же торжественна, и родилась в плюшевых недрах Московского комитета ВЛКСМ в 1971 году.
Мы клялись гордиться принадлежностью к авангарду, высоко нести знамя и не посрамить гордость.
Клялся двоечник Ашот Тер-Габриелян, ныне уж десять лет живущий в рабочем негритянском районе Лос-Анджелеса; клялась Люда Ляхова, добрая мать семейства, домохозяйка; клялся Стасик Тобольский, выбросившийся из окна в приступе белой горячки.
Поклялся насчет авангарда и Грибков, которого вечно били на училищном дворе и который в городе Подольске владеет сейчас четырьмя парикмахерскими.
А Света Орлова не клялась, потому что она из семьи адвентистов седьмого дня, а адвентисты не должны давать никаких светских клятв.
Но именно она – единственная – скоро двадцать лет, как работает в типографии согласно полученной специальности.
И считается исключительной, уникальной по аккуратности и чувству ответственности работницей.
Дело, думаю, в протестантской трудовой этике.
Двадцать лет прошло, и сейчас в профессиональном лицее №314 (так теперь называется описываемое училище) посвящают не в рабочие, а в полиграфисты.
И несколько иначе – шаловливо. «Печатники окропляют отроков спиртом изопропиловым, а затем они отведывают краску офсетную».
История
«”Выбирай! – сказал Василий Лукич. – Выбирай, Семка! У тебя судьба на ладони лежит”.
Семен побледнел, напрягся...
Мария Васильевна мягко положила ему руку на плечо: “Не волнуйся, Семочка...”
Старый мастер покрутил головой, хмыкнул:
“Нет уж, дорогая учительница, пусть поволнуется!
У нас здесь не школа, а почитай что завод – шутка ли, фазобуч!
Так что вся жизнь его в этот момент решается.
Выбирай, кем хочешь стать”».
Это цитата из альманаха «Советские писатели – ПТУ», изданного в 1985 году, когда системе профтехобразования исполнилось 45 лет. Потрясал масштаб торжеств. То были последние содрогания архаичной, но мощной идеологической машины.
Чего стоил один ведомственный танцевальный ансамбль «Мастерок» с его фирменным танцем «Кирпичики»!
А радиопередача «Кем быть, каким быть?», созданная «для и о» учащихся ПТУ?
С ней, так воспевающей молодость и бодрость, в юбилейные дни случился показательный конфуз.
Эротический скандал.
Вышел в издательстве «Профтехобразование» и был презентован на радио поэтический сборник, включивший в себя все литературные опыты пылких учащихся.
Радийные сотрудники процитировали четверостишие отроковицы из швейного училища:
«Мне восемнадцать исполнилось лет.
Вот уж без слов и придирок
Прокомпостирован мой билет.
На восемнадцать дырок».
Коллектив передачи спасло только то, что стихотворение было напечатано в ведомственном, повторюсь, сборнике, и ответственность можно было разделить поровну – по девять дырок на комитет профтехобразования и радиокомитет.
Кстати, у коллег из «Кем быть, каким быть», передачи, нужно сказать, удивительной даже для тех лет фальшивости, было неприятное прозвище – радиодряни.
В 80-е годы ПТУ переживали пик популярности.
В официальную атмосферу ПТУ вносили бодрую свежую ноту. Молодость была необходима этому периоду правительственного старчества, но молодость декоративная.
Ведь студенчество обманулось и обмануло, институтские трудовые отряды приходилось еле сдерживать в их финансовой алчбе,
даже тривиальная танцплощадка перестала быть площадкою лишь идейной борьбы – уже маленький Лисовский примерял у зеркала комсомольский значок.
А ПТУ были далеки от студенческой вольницы, и была уже придумана не студенческая, а «молодежно-профессиональная» великая стройка.
Город Бонивур!
Он должен был раскинуться на берегу реки Амур, выше Комсомольска-на-Амуре.
Кстати, стройка действительно началась, но совсем уж поздно – в 1986 году.
Сейчас это зарастающий мертвый город – и в фундаменте недостроенного дома культуры лежит капсула времени, предназначенная «Молодым рабочим 2017 года».
Но это, конечно, умонастроения первой половины 80-х.
Во второй же половине одним из важнейших социальных потрясений стали молодежные войны.
Дети окраин
Вячеслав Панферов:
«Я учил этих детей читать стихи, я сглаживал конфликты,
я учил их не смеяться над девочкой, которая в феврале пришла на занятия в туфлях,
и над девочкой, которая 1 сентября пришла в сапогах (потому что туфель не было).
Я учил мальчиков подавать девочкам пальто и держать его закрытым, чтобы не была видна подкладка.
Так и по этикету полагается, но у нас это было особенно актуально – чаще всего подкладка была разорвана или заношена.
А что в ответ?
Ко мне записывались девочки целыми группами – хотим быть киноактрисами!
И уже на первом занятии удивлялись – а почему надо учить стихи, почему надо изображать, как пьешь кефир?
Я спрашивал: “А что вы собирались изображать?”
– “Любовь...”
– “А как?”
– “Ну, подбежать, обнять любимого!”
Я говорил: “Покажите”.
И каждая делала одно и то же – разбегалась и сразу кокетливо задирала ножку».
Вячеслав Александрович, сейчас главный режиссер театра-студии «На углу» (г. Серпухов), двадцать лет назад работал руководителем театральной студии в Доме творчества профтехобразования.
В сущности, он учил детей культуре бедности: «Я предлагал им отказаться от бедности, так скажем, внутренней, идущей от недостатка знаний и впечатлений, и примириться с бедностью наглядной».
Вячеслав Панферов предлагал им модель богемной бедности: «Я часто думал, почему для этих детей так важно отсутствие того или иного предмета одежды или бытового обихода.
Ведь актеры маленьких театров в те годы жили еще более недостаточно, но такой внутренней истерики, конечно, не было.
Потом понял: это же дети своего класса, это же городское мещанство, а мы пытаемся навязать рабочему человеку разночинный стандарт потребления!»
Практика
ПТУ №166 (теперь, соответственно, лицей) находится в Текстильщиках.
Текстильщики – рабочий район.
На два километра вдоль железной дороги протянулся завод АЗЛК – страшная дыра.
Все тогда считали – дыра в будущее...
Жерло проходной засасывало пол-России: тульские дембеля и рязанские пергидрольные блондинки зимними темными утречками уходили делать ужасный автомобиль «Москвич».
Только в конце девяностых стало ясно, что он не отбрасывает тени.
Не является реальным продуктом. Но тогда...
По пригородному стрекозиному мосту надо было переходить железную дорогу, и пронзительные лиловые огни меж рельсов смущали нездешней прелестью взгляд насупленного пэтэушника.
А знаете, что написано в послании, которое замуровано в фундаменте дома культуры города Бонивура?
«Дорогие наши потомки, комсомольцы 2017 года!
Вы празднуете столетие Великой Октябрьской Социалистической Революции!
Мы завидуем вам – вы можете ударным трудом, вместе с рабочими всей планеты отметить эту великую дату».
http://bg.ru/society/sudba_ptu-3086/
Официальная часть длилась долго; было холодно, и мы замерзли.
У многих из нас были красные носы...
«Постарайтесь и через двадцать лет быть такими же красивыми, как сейчас!» – заздравным голосом сказала нам мастер производственного обучения Елена Петровна Черемных.
Большинству учащихся именно это пожелание выполнить удалось.
Мы принимали Клятву Рабочего.
Она не так общеизвестна, как Клятва Пионера, но так же торжественна, и родилась в плюшевых недрах Московского комитета ВЛКСМ в 1971 году.
Мы клялись гордиться принадлежностью к авангарду, высоко нести знамя и не посрамить гордость.
Клялся двоечник Ашот Тер-Габриелян, ныне уж десять лет живущий в рабочем негритянском районе Лос-Анджелеса; клялась Люда Ляхова, добрая мать семейства, домохозяйка; клялся Стасик Тобольский, выбросившийся из окна в приступе белой горячки.
Поклялся насчет авангарда и Грибков, которого вечно били на училищном дворе и который в городе Подольске владеет сейчас четырьмя парикмахерскими.
А Света Орлова не клялась, потому что она из семьи адвентистов седьмого дня, а адвентисты не должны давать никаких светских клятв.
Но именно она – единственная – скоро двадцать лет, как работает в типографии согласно полученной специальности.
И считается исключительной, уникальной по аккуратности и чувству ответственности работницей.
Дело, думаю, в протестантской трудовой этике.
Двадцать лет прошло, и сейчас в профессиональном лицее №314 (так теперь называется описываемое училище) посвящают не в рабочие, а в полиграфисты.
И несколько иначе – шаловливо. «Печатники окропляют отроков спиртом изопропиловым, а затем они отведывают краску офсетную».
История
«”Выбирай! – сказал Василий Лукич. – Выбирай, Семка! У тебя судьба на ладони лежит”.
Семен побледнел, напрягся...
Мария Васильевна мягко положила ему руку на плечо: “Не волнуйся, Семочка...”
Старый мастер покрутил головой, хмыкнул:
“Нет уж, дорогая учительница, пусть поволнуется!
У нас здесь не школа, а почитай что завод – шутка ли, фазобуч!
Так что вся жизнь его в этот момент решается.
Выбирай, кем хочешь стать”».
Это цитата из альманаха «Советские писатели – ПТУ», изданного в 1985 году, когда системе профтехобразования исполнилось 45 лет. Потрясал масштаб торжеств. То были последние содрогания архаичной, но мощной идеологической машины.
Чего стоил один ведомственный танцевальный ансамбль «Мастерок» с его фирменным танцем «Кирпичики»!
А радиопередача «Кем быть, каким быть?», созданная «для и о» учащихся ПТУ?
С ней, так воспевающей молодость и бодрость, в юбилейные дни случился показательный конфуз.
Эротический скандал.
Вышел в издательстве «Профтехобразование» и был презентован на радио поэтический сборник, включивший в себя все литературные опыты пылких учащихся.
Радийные сотрудники процитировали четверостишие отроковицы из швейного училища:
«Мне восемнадцать исполнилось лет.
Вот уж без слов и придирок
Прокомпостирован мой билет.
На восемнадцать дырок».
Коллектив передачи спасло только то, что стихотворение было напечатано в ведомственном, повторюсь, сборнике, и ответственность можно было разделить поровну – по девять дырок на комитет профтехобразования и радиокомитет.
Кстати, у коллег из «Кем быть, каким быть», передачи, нужно сказать, удивительной даже для тех лет фальшивости, было неприятное прозвище – радиодряни.
В 80-е годы ПТУ переживали пик популярности.
В официальную атмосферу ПТУ вносили бодрую свежую ноту. Молодость была необходима этому периоду правительственного старчества, но молодость декоративная.
Ведь студенчество обманулось и обмануло, институтские трудовые отряды приходилось еле сдерживать в их финансовой алчбе,
даже тривиальная танцплощадка перестала быть площадкою лишь идейной борьбы – уже маленький Лисовский примерял у зеркала комсомольский значок.
А ПТУ были далеки от студенческой вольницы, и была уже придумана не студенческая, а «молодежно-профессиональная» великая стройка.
Город Бонивур!
Он должен был раскинуться на берегу реки Амур, выше Комсомольска-на-Амуре.
Кстати, стройка действительно началась, но совсем уж поздно – в 1986 году.
Сейчас это зарастающий мертвый город – и в фундаменте недостроенного дома культуры лежит капсула времени, предназначенная «Молодым рабочим 2017 года».
Но это, конечно, умонастроения первой половины 80-х.
Во второй же половине одним из важнейших социальных потрясений стали молодежные войны.
Дети окраин
Вячеслав Панферов:
«Я учил этих детей читать стихи, я сглаживал конфликты,
я учил их не смеяться над девочкой, которая в феврале пришла на занятия в туфлях,
и над девочкой, которая 1 сентября пришла в сапогах (потому что туфель не было).
Я учил мальчиков подавать девочкам пальто и держать его закрытым, чтобы не была видна подкладка.
Так и по этикету полагается, но у нас это было особенно актуально – чаще всего подкладка была разорвана или заношена.
А что в ответ?
Ко мне записывались девочки целыми группами – хотим быть киноактрисами!
И уже на первом занятии удивлялись – а почему надо учить стихи, почему надо изображать, как пьешь кефир?
Я спрашивал: “А что вы собирались изображать?”
– “Любовь...”
– “А как?”
– “Ну, подбежать, обнять любимого!”
Я говорил: “Покажите”.
И каждая делала одно и то же – разбегалась и сразу кокетливо задирала ножку».
Вячеслав Александрович, сейчас главный режиссер театра-студии «На углу» (г. Серпухов), двадцать лет назад работал руководителем театральной студии в Доме творчества профтехобразования.
В сущности, он учил детей культуре бедности: «Я предлагал им отказаться от бедности, так скажем, внутренней, идущей от недостатка знаний и впечатлений, и примириться с бедностью наглядной».
Вячеслав Панферов предлагал им модель богемной бедности: «Я часто думал, почему для этих детей так важно отсутствие того или иного предмета одежды или бытового обихода.
Ведь актеры маленьких театров в те годы жили еще более недостаточно, но такой внутренней истерики, конечно, не было.
Потом понял: это же дети своего класса, это же городское мещанство, а мы пытаемся навязать рабочему человеку разночинный стандарт потребления!»
Практика
ПТУ №166 (теперь, соответственно, лицей) находится в Текстильщиках.
Текстильщики – рабочий район.
На два километра вдоль железной дороги протянулся завод АЗЛК – страшная дыра.
Все тогда считали – дыра в будущее...
Жерло проходной засасывало пол-России: тульские дембеля и рязанские пергидрольные блондинки зимними темными утречками уходили делать ужасный автомобиль «Москвич».
Только в конце девяностых стало ясно, что он не отбрасывает тени.
Не является реальным продуктом. Но тогда...
По пригородному стрекозиному мосту надо было переходить железную дорогу, и пронзительные лиловые огни меж рельсов смущали нездешней прелестью взгляд насупленного пэтэушника.
А знаете, что написано в послании, которое замуровано в фундаменте дома культуры города Бонивура?
«Дорогие наши потомки, комсомольцы 2017 года!
Вы празднуете столетие Великой Октябрьской Социалистической Революции!
Мы завидуем вам – вы можете ударным трудом, вместе с рабочими всей планеты отметить эту великую дату».
http://bg.ru/society/sudba_ptu-3086/