в позднем СССР власть требовала постоянных признаний в любви
Народ и власть в позднем СССР жили в разных мирах, редко соприкасавшихся и даже не всегда параллельных.
Народ, в общем и целом, был не против, лишь бы не трогали и не дергали.
Но власть с маниакальным упорством пыталась выдернуть граждан из пресловутой зоны комфорта, напомнить о себе и главное — в ультимативном тоне потребовать признания в любви.
Бесчисленные собрания и конференции с расписанными речами,
демонстрации трудящихся,
наконец, голосования за кандидатов нерушимого блока коммунистов и беспартийных
— все эти очевидные нелепости отвлекали людей от дел если и не насущных, то хотя бы более приятных и осмысленных.
Толстокожее большинство, как всегда и везде, флегматично отбывало дурацкие повинности.
Но людей тонкой душевной организации они раздражали, побуждая к вольтерьянству.
Первым лично моим актом борьбы с системой стал, насколько помню, саботаж одного из таких бессмысленных мероприятий — парада школьников-физкультурников 7 ноября (система трусливо притворилась, что не заметила).
При Сталине было царство чистой средневековой сакральности.
То есть система не просто гасила любое действительное недовольство - ей нужны были еще и демоны и ведьмы, победы над которыми имели воспитательное значение в мире той страшной сказки.
При Хрущеве уже слегка поскучневшему и обмирщенному государству было все еще невыносимо, что люди ругают его между собой.
Тысячи несчастных и неосторожных хоть и на небольшие сроки, но шли в тюрьмы и лагеря за пьяную ругань в адрес власти и ее официальной религии.
При Брежневе оказалось, что можно что-нибудь сдуру ляпнуть и не сесть, и от этого земля не рушится и режим не рушится тоже.
Но государство все еще не могло терпеть, что его можно ругать публично, но не случайно - уже не в очереди, но, скажем, в любой книжке или газете.
Это по-прежнему было невыносимо.
.
https://www.facebook.com/vadim.shumilin/posts/2003722029689053
Народ, в общем и целом, был не против, лишь бы не трогали и не дергали.
Но власть с маниакальным упорством пыталась выдернуть граждан из пресловутой зоны комфорта, напомнить о себе и главное — в ультимативном тоне потребовать признания в любви.
Бесчисленные собрания и конференции с расписанными речами,
демонстрации трудящихся,
наконец, голосования за кандидатов нерушимого блока коммунистов и беспартийных
— все эти очевидные нелепости отвлекали людей от дел если и не насущных, то хотя бы более приятных и осмысленных.
Толстокожее большинство, как всегда и везде, флегматично отбывало дурацкие повинности.
Но людей тонкой душевной организации они раздражали, побуждая к вольтерьянству.
Первым лично моим актом борьбы с системой стал, насколько помню, саботаж одного из таких бессмысленных мероприятий — парада школьников-физкультурников 7 ноября (система трусливо притворилась, что не заметила).
При Сталине было царство чистой средневековой сакральности.
То есть система не просто гасила любое действительное недовольство - ей нужны были еще и демоны и ведьмы, победы над которыми имели воспитательное значение в мире той страшной сказки.
При Хрущеве уже слегка поскучневшему и обмирщенному государству было все еще невыносимо, что люди ругают его между собой.
Тысячи несчастных и неосторожных хоть и на небольшие сроки, но шли в тюрьмы и лагеря за пьяную ругань в адрес власти и ее официальной религии.
При Брежневе оказалось, что можно что-нибудь сдуру ляпнуть и не сесть, и от этого земля не рушится и режим не рушится тоже.
Но государство все еще не могло терпеть, что его можно ругать публично, но не случайно - уже не в очереди, но, скажем, в любой книжке или газете.
Это по-прежнему было невыносимо.
.
В области теории остались пожилые академяны, скорее богословы (т.е. комментаторы священных текстов), нежели учёные,
и юные академштейны, не отягощённые системным мышлением, зато отягощённые яркими впечатлениями во время поездок в Югославию (а то и на Запад, кому повезло).
что-то вроде церкви где иерархи утратили веру в Бога глубоко внутри, Но не могут бросить паству
https://www.facebook.com/vadim.shumilin/posts/2003722029689053