сериал "Ненастье"
Третья серия - ни на минуту не покинуло ощущение, что я пришла в оперетту, а в буфете не продают коньяк.
Жены афганцев, златокудрые мадонны, которые на выходе из автобуса кидаются на грудь своим возлюбленным.
Возлюбленные, все как один - в тельняшках.
Если жены афганцев — то белокурые мадонны в косых лучах света, кидающиеся на грудь своих возлюбленных. Если главная героиня — то лицо из Боттичелли в рассеянном свете, прозрачные глаза, взгляд, устремленный вдаль. Такого количества киноштампов, как в этом сериале, я не видела давно.
Если гитара - обязательно расстроенная и поют "Афганистан" (ну дяденька, ну еб твою мать!)
Особенно потряс мужчина в очках, который глубокомысленно изрек:
- Девяностые заканчиваются!
Представила просто, сидим мы с подругой Лилькой и я ей так задумчиво сообщаю:
- Две тысячи десятые заканчиваются!
Договорить не успеваю, потому что Лилька в этот момент с бегающими глазами торопливо вызывает "скорую".
Но вообще в каждом кадре - какая-то нечеловеческая претензия на монументальность.
Словно режиссер сам свой фильм называет не картина даже, а монументальное полотно на века,
он не со мной, зрителем, разговаривает, а с автором учебника по кинокомпозиции.
Картина! Эпоха! Символизм — такими словами, наверняка мыслил, вставая утром перед съемочным днем.
Не пиши ты эпохами и катаклизмами!
Не пиши ты страстями и локомотивами!
А пиши ты, дурень, буквами - А, Б, В...
и вот, что особенно бросилось в глаза: экипировка героев.
Где польские джинсы "Piramid"?
Где турецкие свитера "Boys"?
Где фиолетовые спортивные костюмы с тремя разноцветными полосками?
Как то: ветераны-афганцы тут живут, навсегда облачившись в униформу.
И ладно бы просто в форму, а в новенькую форму единого для всех фасона и образца, купленную в одно время, в одном месте, на одном складе.
Всё ждала, когда же они, наконец, переоденутся в цивильное, и по доходам.
А вот фигушки. Не переоделись.
Кстати, и бандюганы разных мастей весь фильм – в будни и в праздники, на протяжении нескольких лет – тоже так и проходили в разноцветных тренировочных костюмах, опомнившись лишь к концу и переодевшись, наконец, в малиновые пиджаки.
Афганцы из группировки "Коминтерн" до малиновых пиджаков в фильме (но не в реальности!) так и не созрели.
Если война — то как встарь, без перехлестов.
Если евреи — то как у Бабеля, ламца-дрица с одесским выговором.
Если «афганцы» — то коллективная совесть, вся из себя усатая-полосатая.
Я, к примеру, была просто поражена эпизодом заселения в самозахваченные дома.
Из автобуса в лучах солнца выходили светлоликие сияющие юные мадонны с младенцами,
а суровые афганцы, расставшиеся с этими мадоннами и младенцами максимум пару часов назад,
вдруг, как ангелы, все встречают своих баб нежными объятиями и поцелуями,
тетешкают и качают деток на руках
– словно только что с войны вернулись
(хотя еще утром виделись).
========================================
Алексей Иванов («Географ глобус пропил», «Золото бунта») в романе «Ненастье» создал образ Германа Неволина (Александр Яценко).
Этот парень вернулся из Афганистана чужим, в совершенно иную реальность - вместо Советского Союза, взрастившего в герое культ идеи, принципов и ответственности, на дворе девяностые - жги да гуляй.
Вольница для беспредела
Этот парень вернулся из Афганистана чужим, в совершенно иную реальность - вместо Советского Союза, взрастившего в герое культ идеи, принципов и ответственности, на дворе девяностые - жги да гуляй.
Вольница для беспредела
Чувствуя невозможность жить в таких условиях, «афганец» с чистой совестью проводит спецоперацию по захвату бронированной машины с крупным кушем,
140 миллионов рублей (деньги местного уральского братка).
Скрывается Неволин, потерявший после ограбления и любовь, и друзей, в деревне Ненастье.
140 миллионов рублей (деньги местного уральского братка).
Скрывается Неволин, потерявший после ограбления и любовь, и друзей, в деревне Ненастье.
Роман Иванова — о черной бездне «рабочих кварталов, где нету работы».
Где каждый знает, с какого конца бутерброд есть, и презирает живущих на зарплату.
Где девочки бьют вчетвером одну, а жены пихают мужей в боёвки, потому что «надоело быть нищей».
Уже с середины автор пишет слово «ненастье» со строчной — не как деревню, а как подлое время, выжимающее из человека самую донную дрянь.
========================================
========================================
Режиссер же намеренно снижает градус дна, чем напрочь убивает интригу.
Кто-то в самом деле верит, что это стадо бухих клоунов подмяло под себя миллионный город?
Что оборотистый мальчик из мэрии с джипом станет есть на рабочем месте «доширак»?
Что стая диких урок разрешит снимать свои рейды на видео? Зачем, для прокурора?
вскоре стало понятно, что каждый раз, когда ему нечем заполнить драматургическую дыру, и надо нагонять стремительно тающий хронометраж, он вновь и вновь, цветной цыганской заплатой, вставляет длинные и пустые эпизоды разнобразных коллективных застолий и гулянок, от которых вскоре уже просто не знаешь, куда скрыться.
Потому что довольно простая история любовного треугольника и чисто раскольниковской попытки героя «хапнуть весь капитал разом», чтоб потом начать новую жизнь, испытания громадным хронометражом не выдерживает,
и, учитывая абсолютное отсутствие раскольниковских рефлексий у героя, и его общую однокрасочность,
сюжет начинает буксовать на ровном месте,
а сами эти пробуксовки режиссер пытается лечить не с помощью ножниц, а с помощью длинных малосодержательных ретроспекций.
Опытные драматург и режиссер словно забыли, что роман – искусство вербальное, а кино – визуальное.
То, что автор литературного произведения может описывать километрами текста, в кино умещается в короткий эпизод.
И если мы, условно говоря, с трепетом душевным читаем у Толстого многостраничный эпизод с дубом и князем Андреем, то в фильме мы под этот же эпизод благополучно засыпаем, и спасибо, если проснемся к его окончанию.
В результате на экране полностью развалилась драматургия, а драматургические дыры, заполненные этими бесконечными гулянками, тостами, тамадами, застольными пьяными бессодержательными разговорами, с каждой новой серией становились всё заметнее.
А вот драматические моменты, которые как раз и стоило бы насытить внутренней экспрессией, деталями и нюансами, отчего-то были скомканы в нужных местах, и растянуты в ненужных – вроде побега с рынка и гибели рыжего торговца дисками.
Конечно, Урсуляк – мастер давить на слёзные железы.
Но он совершил в картине несколько фундаментальных просчетов, разрушив, размыв подлинную драму афганцев, даму расслоения и распада их братства, заслонив эту драму всей этой околобандитской клюквой.
вскоре стало понятно, что каждый раз, когда ему нечем заполнить драматургическую дыру, и надо нагонять стремительно тающий хронометраж, он вновь и вновь, цветной цыганской заплатой, вставляет длинные и пустые эпизоды разнобразных коллективных застолий и гулянок, от которых вскоре уже просто не знаешь, куда скрыться.
Потому что довольно простая история любовного треугольника и чисто раскольниковской попытки героя «хапнуть весь капитал разом», чтоб потом начать новую жизнь, испытания громадным хронометражом не выдерживает,
и, учитывая абсолютное отсутствие раскольниковских рефлексий у героя, и его общую однокрасочность,
сюжет начинает буксовать на ровном месте,
а сами эти пробуксовки режиссер пытается лечить не с помощью ножниц, а с помощью длинных малосодержательных ретроспекций.
Опытные драматург и режиссер словно забыли, что роман – искусство вербальное, а кино – визуальное.
То, что автор литературного произведения может описывать километрами текста, в кино умещается в короткий эпизод.
И если мы, условно говоря, с трепетом душевным читаем у Толстого многостраничный эпизод с дубом и князем Андреем, то в фильме мы под этот же эпизод благополучно засыпаем, и спасибо, если проснемся к его окончанию.
В результате на экране полностью развалилась драматургия, а драматургические дыры, заполненные этими бесконечными гулянками, тостами, тамадами, застольными пьяными бессодержательными разговорами, с каждой новой серией становились всё заметнее.
А вот драматические моменты, которые как раз и стоило бы насытить внутренней экспрессией, деталями и нюансами, отчего-то были скомканы в нужных местах, и растянуты в ненужных – вроде побега с рынка и гибели рыжего торговца дисками.
Конечно, Урсуляк – мастер давить на слёзные железы.
Но он совершил в картине несколько фундаментальных просчетов, разрушив, размыв подлинную драму афганцев, даму расслоения и распада их братства, заслонив эту драму всей этой околобандитской клюквой.
Вообще, как по мне, кино – это всегда искусство деталей, акцентов и тонких нюансов.
А здесь наляпано малярной кистью.
Всё толсто и грубо, местами даже пошловато, внутри повествования видны небрежности и расстыковки.
Меня и с точки зрения общей идеологии фильм совсем не взволновал.
Я увидела там лишь формальные приемы, хаотично набросанные хроникальные приметы, а настоящей драмы распада мира не увидела.
Всё плоско, как по школьному учебнику.
Из актерских работ, как ни странно, интересной и нешаблонной мне показалась одна роль – нагловатого следака Дибича, этакого профессионала новой формации, с выросшим самоуважением, не желающего прогибаться ни перед баблом, ни перед властью, зато умело находящего с ними единственно приемлемую форму общения.
Дибич этот сыгран и трактован выразительно и оригинально.
Остальные – шаблон.
Да, чуток получше обычного среднесериального уровня.
Но не более того.
Со следаком бы и ок.
Вот только он выпал из времени.
В следаках в 90е было 3 основных типа людей:
люди старой советской закалки, профессионалы, судьба их ужасна;
дуболомы, которым даже в бандиты хода не было: их в гестапо не приняли за тупость и беспредел;
и всякие лузеры и распиздяи, которых отчислили из их вузов - и их старшее поколение "хоть куда пристроило"(или сами, тоже случалось)
А вот этот хлющ в ментах в Тагиле 90х?!!
Он там как электронный микроскоп в сарае, где чинят трактор.
какое-то повествование, где герои вроде бы действуют и разговаривают как обычно, уличить не в чем по большей части - но фальшак прет из всех щелей, с ног сбивает..
Оба - и писатель и сценарист - просто выгнули реальность под себя или под заказ и отплясались вволю на этой исковерканной танцплощадке.
Но в начале второй серии для меня всё закончилось, я ее не превозмог, не превозмог уже самое начало - разгром рынка.
Как ветеранский союз с дубинами, цепями, тракторами и сиренами идёт громить мирный рынок и делает это радостно и цинично жестоко.
Никто из них не воспротивился варварству, прям эсэсовцы какие-то в русской деревне времен второй мировой...
Один из главарей этого патриотического объединения по непонятной причине (судя по всему, присутствует тотальная немотивированность большинства сцен) долго преследует какого-то просто пацана, торговца пластинками, и зачем-то загоняет его под поезд, где тот гибнет.
Зачем было это делать?
Зачем так жестоко?
Он ничего не украл, ни на кого не напал.
Массовое батальное полотно «разгон рынка» тоже рождает недоумение: а чего, собственно, хотели нападавшие?
Чтобы рынок переехал, куда им нужно, или чтобы избитые покупатели, в принципе, зареклись туда ходить?
Заметьте: претензии – к авантюрно-криминальной составляющей.
.
. Нет ответа...
Есть обиходное выражение "под дурака косить" или тюремное "включить дурку", кажется, и сценаристы и режиссеры делают это на каждом шагу, щелкают тумблером - и не спрашивай меня, Вася, об мотивации...
Ну да, сейчас вы мне напомните историю на Котляковском кладбище... Но, каждый, кто даст себе труд вникнуть, поймёт, что это несопоставимые истории. Даже психологически: там делили уже имеющиеся дикие деньги речь шла о десятках миллионов долларов и крушили друг друга, а не мирное население. А здесь - жестоко раздолбили рынок ради неопределённой бизнес схемы, какой-то там идеи...
что там происходит в военном отношении - вообще не понятно, но даже если не брать военных аспектов, то всё изображенное насквозь фальшиво - ситуации, мотивации, отношения между солдатами, бессмысленные действия...
Всё это какой-то рассказ сантехника о балете, тракториста об опере...
Зачастую даже трудно объяснить, что именно не так, всё не так...
Ну, ладно, пара штрихов...
Большие красные наушники на голове у военачальника во время боя...
Даже, блять, комментировать не хочу...
Еще бы надувной спасательный круг надел, розового цвета...
А сам начальник - он кто?
Старшина сверхсрочной или срочной службы?
Где офицеры?
Да если бы колонна из двух бронетранспортеров и одного грузовика оказалась в засаде под обстрелом под командой одного только старшины срочной, да пусть даже бессрочной службы...
Такого быть не могло, а если бы случайно получилось, то всю бы ихнюю дивизию трахали бы вдоль и поперек в течение длительного времени, пока бы все майоры не стали младшими лейтенантами...
Фляга со спиртом...
Да знаете ли вы что такое спирт, водка в Афгане?
Это необыкновенная ценность - и вовсе ни в каком-то там отвлеченно-экзистенциальном смысле, а в самом сермяжном - по деньгам.
Хотите, посчитаю, сколько это стоило, по тем курсам, которые у нас водились в мое время?
Фляга спирта - это 4 бутылки водки, их стоимость у нас колебалась от 30-ти до 40 чеков Внешпосылторга, берем среднее 35 на 4 = 140 чеков.
Это больше половины месячной зарплаты лейтенанта и зарплата рядового бойца месяцев за 10!!
Однако чеки Внешпосылторга стоили дороже рублей и менялись к последним как один к трем-четырем...
Берем по минимуму: 140 Х 3 = 420 советских рублей - зарплата советского инженера за 3,5 месяца.
Это чья вообще было фляга?
Почему она просто валялась?
Это у кого-то из солдат была фляга?
Хрена се солдатики в той колонне ехали, барыги какие-то!
У меня за два с половиной года службы в Афгане ни разу не было, и даже в руках не держал такое богатство - флягу со спиртом!
Какой-то просто волшебный сон алкоголика, а не боевая операция...
Ну, хорошо - и что надо делать опытному воину, если у него в руках по волшебству оказалась фляга со спиртом?
Ну, конечно, ее надо тут же выпить без закуски и запивки прямо, можно сказать, перед окопами душманов - чтоб боялись (интересно, Иванов с Урсуляком когда-нибудь спирт пили? Или только газировку?)...
Ну, что сказать, в принципе, то, что на поле боя валяются всего лишь фляги со спиртом, можно тоже считать еще в каком-то смысле "правдой жизни", приближением к реализму, в конце концов, не бабы же там голые валялись среди дымящихся обломков, а всего лишь спирт...
Хотя по мне уж лучше бы были бабы, и они бы со старшиной накинулись на них прям на глазах у душманов (а те оказались надувными да еще заминированными, это было бы куда грандиознее и веселей...)
А вот этот заключительный в "боевой" сцене уход двух солдат вопреки приказу неизвестно куда - это что?
Я лично не могу себе представить такую ситуацию...
То есть молодой солдат на такое бы никогда не решился,
а старый и опытный знал, что за это не только трибунал, но и, как написано в присяге - "всеобщая ненависть и презрение трудящихся"...
Невыполнение приказа в бою да плюс еще бросить там товарищей!!
Даже если бы им и удалось отвертеться от трибунала
(это бывало, не всем начальникам хотелось вешать на себя и подразделение такие грехи),
такому солдату больше не служить в подразделении, его жизнь сделают невыносимой свои же
- "зачмырят" на солдатском жаргоне.
Вот у моего товарища Глеба Боброва в его Афганской книге (только что переизданной) хорошо описан один такой случай...
Такого солдата даже перевести куда-нибудь будет сложно, за ним всегда будет тянуться этот шлейф предательства, ему в тюрьме будет легче...
И это я ещё сугубо военных аспектов не касался, да и не буду.
Это всего лишь война в представлении искусствоведа по образованию Иванова и выпускника Театрального училища имени Щукина - Урсулюка...
А военные консультанты нынче, говорят, не положены...
Оно и видно...
И я понимаю, что есть тому субъективная причина: режиссер и сам лично – из другой оперы, и это сильно чувствуется.
Точно так же, как в "Тихом Доне" чувствовалась чуждость лично ему мира донского казачества, когда он прямо не понимал каких-то вещей про них, и сильно прокалывался.
И в обеих этих картинах Урсуляка, там, где должны были вырастать эпос и былина – возникала оперетта, с явным перебором опереточных сюжетных линий и опереточных персонажей. Прям как из «Свадьбы в Малиновке».
Можно считать это особенностями стилистики Урсуляка:
его лучший сериал "Ликвидация" – по большому счёту тоже – во многом был опереттой,
но там это совершенно точно и органично ложилось на общую сюжетную тональность ленты.
В "ТД" не легло.
А здесь – и того меньше.
"Ненастье" это ваше - такое же беспомощное говно.
Урсуляк, ребята, он не художник.
Он - Кукрыниксы.
Он и в "Ликвидации" это довольно убедительно показал.
И тут.
- это что?
- камера
- дорогая?
- дорогая
Бля, как вы это смотрите?
Овёс жрёт манифесты зайца.
Маратанагунья!
https://www.facebook.com/angedonia1/posts/1896697317050510
https://www.nsk.kp.ru/daily/26909.7/3954191/?fbclid=IwAR3gVZ3cZap6hCgs7zrR5fJ5grKXCpTB6w0u4c1VqBAfwX29zYHaDoVDpDI
https://www.facebook.com/alex.kozl/posts/2221829454518428
https://www.facebook.com/pavlovairen/posts/2104542246322491