marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

Дом русского зарубежья, ковёр и курточка

24 июля президент России Владимир Путин приехал в Дом русского зарубежья и встретился с вдовой Александра Исаевича Солженицына Натальей Дмитриевной, которая показала ему музей.
Смешные люди пытаются заменить будущее прошлым.
Похоже, даже корреспондент газеты  "Коммерсант" не выдержал накала безумия  происходящего: чел сам боится своего  понимания   уровня этого дурдомика 

Дом русского зарубежья находится на Таганке, рядом с музеем Владимира Высоцкого.

Сначала не очень понимаешь, о чем он, этот дом, а потом начинаешь вглядываться.

Но сначала видишь длинный стенд, посвященный исключительно Александру Солженицыну, и это законно: кому, если не ему? И как-то странно видеть музейными вещи, которые этот человек носил еще, кажется, совсем недавно и встречался в них с Владимиром Путиным, которого тут ждали уже три часа, тоже.

Увлеченный человек, замдиректора музея Игорь Домнин, рассказывает, как «Александр Исаевич работал над своим главным трудом»:

— И это был, имейте в виду, не «Архипелаг ГУЛАГ»! На Солженицына иногда все шишки сыплются за этот «Архипелаг»! Но нет, главный его труд — десятитомное «Красное колесо»! И задайте себе вопрос: прочел ли я «Красное колесо»? Кто-то из вас, может быть, и прочел, этого нельзя исключить. Но даже я прочел процентов на 70! Потому что это тяжкий труд!

А Игорь Домнин подводит вас уже к следующему экспонату музея: огромному, во всю высоту стены, ковру, на котором выткан Александр Солженицын.


На его голове, как в гнезде, ютятся еще две фигурки.

— Кто это? — на всякий случай спрашиваю я.

— А сами как думаете? — насмешливо переспрашивает меня Игорь Домнин.— Ленин и Сталин, конечно! Да, лица сильно искажены, но это же искусство!

— На день рождения Наталье Дмитриевне был подарен, то есть три дня всего назад! — обрадованно рассказывает Игорь Домнин.— И сразу решили его в музее повесить. Дома-то и стен такой высоты нет…

Мне все хочется спросить, нужен ли такой ковер в таком музее и как бы отнесся к этой идее сам Александр Солженицын, но я отдаю себе отчет в том, что лучше не надо, тем более в такой праздничный день.

А Игорь Домнин уже показывает:

— А вот курточка!..


Это курточка Владимира Владимировича…

Я все-таки вздрагиваю, хотя и не очень удивлен. Хорошо, что Игорь Домнин, дав насладиться паузой, заканчивает:

— Набокова! Поступила в прошлом году! Он ведь знал себе цену, в магазине старался не покупать вещи, ему шили, и с инициалами, да вот же они!..

И мне кажется, что все это правильно: в таком музее должны быть и Александр Солженицын, и Владимир Набоков, и разве можно спорить. Но вот мы поднимаемся на второй этаж, и тут я вижу экспозицию, посвященную первой волне эмиграции, второй, третьей…

— Они все были, как многие ругаются, либералами и ультралибералами,— объясняет Игорь Домнин,— но как только их пароход отчаливал, чувство патриотизма вспыхивало в них с такой силой, какой они никогда в своей жизни не испытывали. Юденич, Деникин… Краснов…

Это один телеоператор делится соображениями со своим, кажется, звукоинженером.

— Ну ладно первая волна… Простительно… Но тут же, смотри, герои эмиграции в Израиль! Герои музея!

— Боже,— произносит тем временем Игорь Домнин,— упаси нас потерять свою Родину, чтобы тут какая-то братва правила!

А это он про кого? Я уж, честно говоря, совсем теряюсь.

И наконец обращаю внимание на музейные разделы. «Сны о России». «Так начиналась чужбина». «Изгнание».

И я думаю: а все равно хорошо, что у нас есть музей, который, мне казалось, мог быть только на Брайтон-Бич.

Игорь Домнин показывает знамя кадетского корпуса и сообщает, что это единственное такое знамя и что те, у кого оно оказалось, то есть потомки тех кадетов, категорически отказались отдавать его высокопоставленным сотрудникам Минобороны Украины, приехавшим за ним, потому что это было знамя Сумского кадетского полка. «Это наше!» — сказали потомки. «Как это ваше? — рассердились сотрудники Минобороны.— Сумы же наши!» — «Тогда, когда под этим знаменем воевали, Сумы были не ваши! — возразили им.— Вот когда Сумы опять станут частью России, тогда мы, может, вам и вернем это знамя!»

Так по крайней мере звучит сейчас каноническая героическая музейная версия.

Владимир Путин наконец приезжает, тоже долго идет вдоль этого стенда и останавливается возле пальто писателя, больше похожего на шинель. Ясно, что он видел его в этой шинели.

Потом президента подводят к ковру, здесь уже стоит Таир Салахов, который приветствует господина Путина:

— Спасибо вам большое! Это мой дар России и вам!

На втором этаже я слышу:

— А вот замечательный экспонат генерал Колчак подарил своей сестре…

И вот:

— Мария Федоровна так и не верила в смерть сына, Николая II…

Да должны, должны же быть и такие музеи в нашей стране, убеждаю я себя.

Владимир Путин надолго останавливается только у одного экспоната. Это копия постановления ВЦИК и Совнаркома за подписью Владимира Ульянова (Ленина) о том, что лишаются права российского гражданства лица, пробывшие за границей после издания настоящего постановления больше пяти лет; не получившие советских заграничных паспортов до 1 июня 1922 года; лица, выехавшие из России после 7 ноября 1917 года; лица, добровольно служившие в армиях, сражавшихся против Советской власти…

Президенту России негромко объясняют, что этот акт так никогда и не был публично осужден и что его можно даже до сих пор считать, наверное, действующим. И что из-за этого акта все из этого списка, кто еще жив, хоть и мало их и даже почти уже не осталось, вынуждены в индивидуальном порядке просить у президента вернуть им гражданство России. Если они, конечно, хотят. А они же хотят.

Владимир Путин подзывает Игоря Щеголева, полпреда в Центральном федеральном округе, и еще тише говорит, что вот на это надо обратить внимание-то, потому что если постановление осудить на высшем уровне, то все станет, может быть, проще и можно будет вернуть им гражданство всем сразу.

— Если осудить,— повторяет он.

А я думаю, какой на самом деле властью до сих пор обладает тот, кто делает вид, что просто лежит на Красной площади да и лежит.

И мне страшно.

https://www.kommersant.ru/doc/4040869?fbclid=IwAR08xlgRO-GwsoMufeVM95wIgtbSLwmgPOtH4A58SNxogvHk4xrMgto6THY

Tags: История, История белая романтика, духовные скрЭпы, историческая политика
Subscribe

Buy for 20 tokens
Каждое поколение уверено в том, что именно оно изобрело секс. Роберт Энсон Хайнлайн. Я простой человек, у которого накипело. Сделать несколько статей не получится, поэтому сделаю одну, но сразу про всё — даже если и будет похоже на поток сознания. Я просто хочу сказать то, что давно вертится…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments