marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

СССР и эротика в литературе

Нет, советские идеологи даже позднего, брежневского разлива не были циниками, озабоченными лишь сохранением своей власти и привилегий,
— они были самоотверженными ханжами, готовыми держаться за свое ханжество и в ущерб себе.

Даже на краю гибели, в роковые минуты ГКЧП они как будто нарочно среди серьезнейших бед помянули и разгул порнографии.



Тут-то я и понял, что им конец, — мы за порнографию кого хошь порвем!

Именно по причине начальственного ханжества в советское время у нас и не мог быть опубликован знаменитый роман Нормана Мейлера «Олений заповедник», хотя в Америке он был издан по горячим следам еще не остывшего «маккартизма» в 1955 году и вроде бы лил воду на антиамериканскую мельницу.

Поскольку в сюжете важнейшую роль играет именно расследование антиамериканской деятельности известного кинорежиссера Айтела, отнюдь не коммуниста, а просто вольнодумца, как это и свойственно почти всей творческой братии.
И он не желает в чем-то публично каяться и называть своих знакомых-коммунистов исключительно из чувства собственного достоинства.

Он берет в общении с комиссией по расследованию высокомерный иронический тон — и оказывается изгнанным из профессии, поскольку его киностудия, пусть и частная, не желает навлекать на себя массу неприятностей, которую бдительные высокопоставленные патриоты вполне в состоянии на нее навлечь.


Все бы хорошо, но ведь это еще и полноценный роман, рисующий помимо политических притеснений сексуальные вольности окологолливудской тусовки, а это уже соблазн, — глядишь, и мы у них научимся.
Научимся — и что?
Какой ущерб это нанесет марксизму-ленинизму, на который при Брежневе почти всем было уже наплевать, а главное — государственным устоям? Кто-нибудь мне может ответить, как секс связан с устоями?


А ведь Мейлер как всякий серьезный писатель технике этого дела практически не уделяет никакого внимания (предмет слишком скуден, как однажды обронил Щедрин),
но очень детально прописывает психологию всех участников и убедительнейшим образом демонстрирует, что сексуальная свобода никому не приносит счастья,
но, напротив, постоянно разрушает любые отношения нежности и преданности.
Так, Айтел из либерального принципа уступает на одну ночь свою возлюбленную отвязанной парочке, любительнице любви втроем, — и ощущает отчаяние и чувство горькой потери, потери интимности и уникальности.
И в итоге роман оказывается вовсе не пропагандой разнузданности, а скорее ее обличением.

Но для ханжей это слишком тонко, они признают только немоту.
В утешение нам могу лишь рассказать тем, кто не знает, и напомнить тем, кто знает, что в первом издательстве издание сорвалось из-за одного абзаца.

«Менее чем за девяносто дней до выхода книги в свет, Стэнли Райнхарт сказал, что мне надо изъять из книги и небольшой фрагмент — десять строчек о сексе пожилого продюсера с девицей по вызову.
Как только встал вопрос об изъятии этих строчек, они тотчас превратились в моральный центр романа».
Вот эти скандальные строчки:

«Она робко протянула руку, чтобы погладить его по голове, но в этот момент Герман Теппис раскинул ноги, и Бобби упала на пол. На ее лице появилось такое удивленное выражение, что он засмеялся.


— Не волнуйся, лапочка, — сказал он, глядя вниз на ее испуганный рот, прототип всех улыбающихся ртов, какие он в своей жизни видел, — ртов, готовых услужить всесильному человеку, затем кашлянул и заговорил.
— Ты девочка хорошая, хорошая, хорошая, — мягко произнес он, — ты настоящий ангел, и ты мне нравишься, ты моя любимая-любимая, вот это уж точно, — заключил Теппис».


Как видите, Америка тоже прошла большой путь, прежде чем оральный секс Билла Клинтона и Моники Левински принялась обсасывать вся страна.

В следующем издательстве испугались, что эта книга отбросит их на двадцать лет назад (не понимаю, какой Эдем середины тридцатых они имели в виду).
Еще в одном вызвал возражение «дивный абрис спины» — в этом абрисе начальство усмотрело благосклонное отношение к внебрачным связям (во внебрачных связях, очевидно, дозволено участвовать разве что горбуньям).
И это при том, что на сегодняшний взгляд роман невинен, как «Бедная Лиза».


Так что если бы советские идеологи принялись обвинять стратегического соперника не в моральной распущенности, но, напротив, в моральном изуверстве, эту карту, возможно, удалось бы разыграть более удачно.
Но обвинять кого-то в ханжестве — для ханжей прием слишком утонченный.


«Олений заповедник» вполне можно было бы использовать и для разоблачения «мнимой свободы творчества» при капитализме: Айтелу приходит в голову идея нового фильма, в котором, ему кажется, он мог бы наконец достичь истинного величия.
И он наконец решается сотрудничать со светской инквизицией, куда его заманивает конгрессмен Крейн, гуманный и отзывчивый, словно секретарь обкома из романа Кочетова:


— Мистер Айтел, вам, по всей вероятности, кажется, что мы заинтересованы преследовать людей.
А это не так.
Могу сказать, что я лично крайне озабочен безопасностью нашей страны, но никто из нас не хочет понапрасну травить людей.
Вы удивились бы, узнав, сколько добра мы делаем некоторым нашим свидетелям.


И вот Айтел, наступив на горло гордости, начинает сотрудничать с комиссией, сначала тайно, потом открыто, и звонка оттуда на студию оказывается достаточно, чтобы вернуть его музе, в роли которой выступает продюсер.

Продюсер от идеи в восторге.
Только ее нужно немного подсластить, чтобы она понравилась и публике.
Айтел понимает, что в подслащенном виде фильм уже не будет шедевром, но обретет коммерческий успех, и поколебавшись соглашается — лучше так, чем никак.


Иными словами, Норман Мейлер, и сам поработавший в кино, демонстрирует, что в Америке искусство, по крайней мере, искусство кино, действительно принадлежит народу, ибо продюсер и впрямь угождает не капиталистам или конгрессменам, а самым обычным зрителям, голосующим своим трудовым долларом.
Это тоже могло бы послужить уроком советской интеллигенции — вы-де хотите рынка, так вот, полюбуйтесь.
И почему же этот выгодный советскому начальству урок скрыли от нас?
Да все потому же — ханжество.


Если бы кто-то взялся за исследование о роли ханжества в советской, да и не только советской литературе, это могла бы быть интереснейшая работа.
А то мы знаем только хиты, вроде борьбы с «Улиссом» или «Лолитой»,
но невидимые миру зарезанные страницы более рядовых произведений, возможно, явили бы более впечатляющую и поучительную картину:
совокупная биомасса комаров вроде бы многократно превосходит биомассу слонов.

Если бы кто-то изучил протоколы редакционных советов, если таковые существуют,
да и просто, пока не поздно, порасспрашивал бывалых редакторов,
мы, возможно, ахнули бы, сколько книг были остановлены по пути к нам не свирепой идеологией, но кисло-сладким ханжеством.


https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=768897510132069&id=100010354814297

Tags: СССР, СССР идеология, СССР пропаганда
Subscribe

promo marss2 june 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment