marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

Илья Константинов вспоминает события ГКЧП 1991 года часть 1

Только что прилетел из США и тут же уснул. Проснулся я поздно. Посмотрел на часы – 19 августа 1991 года 9 часов утра. Надо в Верховный Совет на работу.

В чем ехать? Погода теплая. Настроение превосходное. Еще не зная, что ждет впереди, выбрал единственный светлый полотняный костюм, белую рубашку и галстук - ярких праздничных тонов.

Водитель – молодой русоволосый парень в светлой рубашке и тщательно отутюженных брюках привычно распахнул дверцу:

-- На Краснопресненскую?

-- Конечно.

-- Попробуем.

-- А в чем проблема?

-- Войска в городе.

-- Не понял, - я тупо уставился на водителя, - Какие войска?

-- Вы что, не в курсе?

-- Нет.

Водитель включил радио. Диктор железобетонным голосом читал: «Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР полностью отдает себе отчет о глубине поразившего страну кризиса, он принимает на себя ответственность за судьбу Родины и преисполнен решимости принять самые серьезные меры по скорейшему выводу государства и общества из кризиса».

-- Оппаньки, переворот! – только и нашлось, что сказать.

-- Он самый, - спокойно подтвердил водитель.


А по проспекту Мира в направлении центра города уверенно двигалась армейская колонна, состоящая из бронетранспортеров и крытых армейских грузовиков, из которых выглядывали любопытные солдатские физиономии.

Как ни гнал водитель свою верную «Волгу», а когда мы подъехали к Верховному Совету, сердце у меня екнуло: возле знакомого здания на Краснопресненской набережной уже стояли танки.

Но боевые машины мирно дремали, прогуливавшиеся около них офицеры спокойно покуривали, оцепления не было, я привычно прошел мимо белодомовской охраны и поднялся к себе в кабинет.

Виктор Аксючиц вышагивал по комнате, как зверь по клетке, нервно вороша свои роскошные кудри:

-- Говорят, вот-вот будет штурм! Войска уже подошли.

-- Что-то не похоже. Я только что проходил мимо. Стволы зачехлены.

-- Все равно будет, – он продолжал ворошить волосы, - Говорят, по городу уже идут аресты.

-- А где Ельцин?

-- Здесь, в здании.

-- А Руцкой, Хасбулатов?

-- Тоже здесь.

-- А Горбачев?

-- Он арестован на своей даче в Форосе. Что делать будем?

-- Надо разобраться в ситуации. Хотя бы телевизор посмотреть. У кого телевизор есть?

-- У Лукина в кабинете.

-- Пошли.

Владимир Петрович Лукин, возглавлявший в Верховном Совете Комитет по международным делам, встретил нас сияющей улыбкой на симпатичном румяном лице:

-- Здорово, ребята, заходите.

Он вовсе не производил впечатления испуганного или подавленного человека, в отличие от его гостей: Ильи Заславского, походившего на только что выпавшего из гнезда вороненка, и мрачного Николая Травкина, нервно постукивавшего пальцами по подлокотнику кресла. Все смотрели телевизор, на экране которого разыгрывалась вечная драма «Лебединого озера»: черный злодей кружил над поникшей фигурой прекрасной царевны-лебедя.

-- Жалко птичку? – лукаво улыбнулся Лукин.

-- Людей жалко, - скривился как от зубной боли Травкин, - покосят пулеметами.

-- Не торопись, Николай, раньше времени паниковать, - посоветовал Лукин, доставая из шкафа бутылку коньяку и несколько рюмок, - Давайте-ка по чуть-чуть, для успокоения нервов.

-- А что, все-таки, с Михаилом Сергеевичем? – я честно старался уловить суть происходивших событий.

-- Болеет Михаил Сергеевич, - все так же улыбчиво объяснил Лукин, - Радикулит у него.

-- Так он арестован, или нет?

-- Точной информацией на этот счет не располагаю. Ясно одно: он находится в Форосе и обязанности президента СССР в настоящий момент не исполняет.

В кабинет без стука залетел Борис Немцов – депутат от Горьковской области и доверенное лицо Ельцина:

-- На Тверской идет митинг против ГКЧП. И у нас люди собираются. Пошли к народу.

-- Беги, беги! – покровительственно похлопал его по плечу Лукин, - мы еще успеем, намитингуемся.

Стоило Немцову исчезнуть, как на его месте, словно бы из воздуха, материализовался Олег Румянцев – тоже не последний человек в Верховном Совете – недавно назначенный ответственным секретарем Конституционной комиссии Съезда:

-- Обращение к гражданам России почти готово – Ельцин последние правки вносит. Скоро выйдет к народу, - и испарился так же быстро, как и Немцов.

-- Надо сходить послушать, - согласился Лукин и неожиданно подмигнул мне.

Владимир Петрович Лукин всегда вызывал у меня двойственное чувство: искренней симпатии и глубокого недоверия. Симпатии – потому что невозможно не симпатизировать умному и обаятельному человеку; а недоверия – ну, сами посудите, мог ли в советской системе координат человек, открыто демонстрирующий свою оппозиционность, работать на ответственных должностях в Министерстве иностранных дел? А Лукин работал, и при этом – демонстрировал. Что-то тут было не так. Но именно поэтому Владимир Петрович считался человеком весьма информированным, и его бодрое настроение в тот день – 19 августа – дорогого стоило.

На набережной возле Белого дома уже шумела разношерстная толпа демонстрантов, облепившая неподвижные танки, как муравьи облепляют неповоротливого жука. У некоторых в руках были самодельные плакаты: «Долой ГКЧП», иные выражали свою позицию еще лаконичней: «Ельцин!!!».

Но вот появился и Борис Николаевич в сопровождении своего вечного охранника Коржакова. Со свойственной ему некоторой неуклюжестью он, тем не менее, легко взобрался на один из танков. Никто из военнослужащих не пытался ему помешать. За спиной Ельцина маячила невыразительная физиономия Бурбулиса. Достав из кармана бумажку, Ельцин начал читать, довольно энергично при этом жестикулируя:

« В ночь с 18 на 19 августа 1991 года отстранен от власти законно избранный президент страны. Какими бы причинами не оправдывалось это отстранение, мы имеем дело с правым реакционным антиконституционным переворотом», - народ затих, внимательно слушали и стоявшие поодаль офицеры, - «Все это заставляет нас объявить незаконным пришедший к власти так называемый комитет… Призываем граждан дать достойный ответ путчистам»!

--Илья, - пошли баррикады строить, - залетевший в кабинет Румянцев был лихорадочно возбужден.

-- Какие баррикады?

-- Вокруг Верховного Совета. Народ вовсю активничает.

-- Ну, пошли, - согласился я, с грустью посмотрев на свой белый костюм.

Вокруг Белого Дома кипела работа: на Конюшковской улице, неподалеку от Горбатого моста уже сооружали нечто, отдаленно напоминающее баррикаду. Активисты ломами разбивали булыжную мостовую, кто-то катил позаимствованную в соседнем доме металлическую пожарную бочку, несколько молодых парней волокли целую секцию выломанной неподалеку парковой ограды. Я бросился им помогать, нагнулся, ухватившись за ржавый край решети, поднатужился и… услышал треск лопнувших брюк. Белые штаны в обтяжку, предназначенные для покорения сердец молоденьких москвичек, как выяснилось, совершенно не годились для выполнения погрузочно-разгрузочных работ. Стыдливо прикрыв задницу снятым пиджаком, я поспешил назад – в здание Верховного Совета, на поиски иголки с ниткой. К счастью, необходимые швейные принадлежности вскоре нашлись и, запершись в кабинете, я, как умел, восстановил целостность штанов и душевное равновесие.

И тут опять появился веселый Аксючиц, чей здоровый румянец свидетельствовал о том, что физическая разминка на баррикаде пошла ему только на пользу.

-- Сейчас будут транслировать пресс-конференцию ГКЧП. Айда смотреть.

-- Опять к Лукину?

-- Да нет, тут рядом кабинет Полосина, у него тоже телевизор. Я с ним договорился.

По внешности председателя Комитета по свободе совести, вероисповеданиям и благотворительности Вячеслава Полосина с первого взгляда можно было понять, что человек этот относится к духовному сословию. Даже когда Вячеслав Сергеевич был облачен не в рясу, а в светский костюм, все выдавало в нем служителя культа: мягкие, почти женские руки, не привыкшие иметь дело с объектами материального мира, покатые плечи, приятный округлый живот, и лицо, на котором была написана нездешняя снисходительность к человеческим слабостям.

Он был у себя в кабинете, и встретил нас со всем возможным радушием:

-- Прошу, проходите, сейчас чайку организуем. Людочка!

Появившаяся секретарша, по кошачьим движениям которой можно было предположить, что руки Вячеслава Сергеевича, все же соприкасаются не только со Святыми Дарами, принесла чай и печенье. Но только мы приступили к чайной церемонии, как экран телевизора, на котором уже не первый час продолжалось противостояние добра и зла, в интерпретации балета Большого театра, внезапно сморщился и заморгал. Через несколько секунд, вместо царевны - лебедя мы увидели лицо исполняющего обязанности Президента СССР Геннадия Ивановича Янаева.


https://www.facebook.com/ivkonstant/posts/2604397459627436


Tags: 90ые, ГКЧП, СССР распад
Subscribe

promo marss2 июнь 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments