Александр Невзоров как всегда
Потому что, что такое война?
Это вонь, это гной, это вши.
Это безнаркозная хирургия, когда орущим людям отпиливают размозженные ноги пилой тут же у грязи под кустом.
Это трупы, это слезы, это массовое насилие.
Это и есть войны.
Это, а не наборы пуговиц и колыхание перьев над треуголками.
И когда эту войну пытаются подменить красивенькой, симпатичной картинкой, то, наверное, все-таки есть в этом колоссальная ложь и попробуйте это опровергнуть
*****************
Людям хочется ощущать себя бывалым воином, но при этом не испытывать ни настоящих тягот воинской службы, ни, тем более, риска смерти.
Одно дело идти в атаку под реальную картечь.
Не очень красиво, но сильно страшно.
Другое — в шоу участвовать.
Очень красиво и совершенно не страшно.
Ну и плюс регулярные пьянки на "поле боя".
Не знаю как у чехов, но видел я лагерь воинов под Бородино.
В принципе я не осуждаю.
Конечно клёво сидеть ночью у костра в стариной амуниции и бухать.
Маркитантки, опять же, всякие, меж палаток шныряют.
А утром "бой", в котором моно покрасоваться и стопроцентно остаться живым.
В этом суть этого реконструкторства.
Но иных накрывает куда сильнее.
****************************************
Представляете, всю жизнь проживать чужие сущности, не являясь ими даже близко внутренне, только внешний симулякр?
Это же натуральные земные мытарства.
****
Людям, от чего-то захотелось еще раз пережить и радость победы, и горечь своего поражения.
В СССР, первый кружок военных историков сложился в далеком 1976 году, и во главе его стоял … тот самый Сир, в миру – Олег Валерьевич Соколов.
Разумеется, это утверждение будет оспорено в комментариях – мир военно-исторической реконструкции переполнен завистью, ревностью, сплетнями и взаимными обидками - как женский предпенсионный коллектив.
Пусть даже и прошло 30 лет, с того далекого 1987 года, когда состоялся первый поход первых российских военных реконструкторов по местами сражений Отечественной войны 1812 года.
Носишь знаки различия, которые не заслужил реальным ратным трудом.
На «поле боя» тебя может послать нижний чин, если ты не обладаешь авторитетом и известностью в тусовке – это больно для психики, разгоряченной сражением, пусть даже и потешным.
А минуты славы, обязательно перекроет «мирная», унылая жизнь обычного, на первый взгляд, «цивила».
Но, раз в месяц, этот серый гражданин, как в сказке, превращается в прекрасного, романтичного поручика.
Который говорит, грассируя.
И при свечах, ловко открывает шашкой-селедкой бутылки с «Советским» шампанским, кружа головы прекрасным барышням, студенткам истфака, ну или филфака…
Потом был репортаж с высадки десанта царской армии на Форт Тотлебен, очерк с неизвестной битвы «Зимней войны» и т.д.
Мой юморок в реконструкторской среде оценили – в ней хватало здравых людей, умеющих и входить в образ и выходить из него вовремя.
Именно эти люди и придумали сленговое название для своих реконструкций – «обезьянник».
Именно они и объяснили мне – зачем в военную реконструкцию повалил народ?
Все очень просто.
Во-первых, эпоха развала СССР отличалась бессмысленностью и безыдейностью жизни.
А человек не может жить просто так, без цели.
И построение капитализма сразу после коммунизма, цель сомнительная, особенно на фоне всех мерзостей тех же 90-х.
Это в крови.
И если кому-то не досталось большой, хорошей, тотальной войны, приходится как-то сублимировать и вытеснять эту потребность.
На мое резонное предложение «поехать повоевать в Таджикистан или Абхазию» (там тогда шли реальные столкновения), мне объяснили, что «войны эти мутные, затеяли их политиканы, ни чести, ни славы они не принесут, в отличии от великих и благородных войн прошлого».
Реконструкторы всегда идеализировали свои прошлые эпохи.
А я, уже много лет спустя, побывав на множестве настоящих военных конфликтов, понял, что солдатское дерьмо во всех траншеях пахнет одинаково.
И не то, что реконструировать, вспоминать это лишний раз не хочется.
Они могли ходить годами в одних кожаных штанах от формы немецкого подводника-катерника.
Не для куража, а потому что других не было.
Я знал человека, который сам кастрировал своего любимого кота по справочнику ветеринара, а сэкономленные деньги потратил на свою коллекцию.
Человек мог одеться и в финна, и в немца времен Первой мировой, и в солдата вермахта, и в красноармейца.
Таких ласково называли «трансформеры».
От стоимости большинства вещей у меня глаза лезли на лоб.
Я видел рыдающего над диагональной гимнастеркой мужчину – в потешном бою ему «с мясом» вырвали погон.
Гимнастерка была «та самая» - одного из полков Красной армии времен Гражданской.
На реконструкции стали надевать «фуфло» - пошитое у нас, в Чехии или Штатах. Реквизиторы с киностудий нашли «золотую жилу» - начали выдавать под залог паспорта охолощенные киношные винтовки – 20 долларов в час.
Эпоха романтиков ушла.
Сами «обезьянники» полюбились главам районных и городских администраций.
Мероприятия стали худо-бедно оплачивать, а их организаторы – жить безбедно.
К тому же, реконструкторская тусовка оказалась достаточно объемным рынком антиквариата, и даже романтикам на нем удавалось зарабатывать.
Впрочем, вся прибыль тратилась на их же коллекции.
Копались линии обороны согласно историческим документам – все по-взрослому.
Не просто, постреляли холостыми, пофотографировались и нажрались все вместе после «сражения».
Только вместо кубанских степей мы вылезли на станции Красницы под Тосно и углубились в заснеженный лес.
Никаких вещей «выпадающих из эпохи» - спальников, палаток, часов и т.д.
Только форма «цветных полков» Белой армии и вещмешок с сухарями и тушенкой.
Фляга с водкой.
Изначально, нас было 60 человек, на финиш пришло 22 – остальные «полегли» в заснеженных лесах. У них только забирали винтовки и шли дальше.
«Упавших не подбираем» - всех предупредили заранее.
Мне тогда окончательно стало ясно – зачем люди занимаются реконструкцией и как дорого стоит настоящее «погружение в эпоху».
***
За неделю моего отсутствия он постарел на два десятка лет.
Штаб ополчения обстреливали артиллерией с утра до ночи, «размотав» половину домов в соседних кварталах и Стрелков переехал из огромного кабинета в маленькую комнатку без окон.
От триумфа первых дней поднятого им в Славянске восстания против киевской хунты, всего за месяц, он дошел до осознания, что его армия в ловушке. И помощи не будет...
Два месяца удерживать с помощью иррегулярного «войска» размытую городскую агломерацию, не подпуская к ней в десятки раз превосходящие силы противника…
Не имея ни артиллерии, ни брони, ни боеприпасов, ни резервов.
И в конце, когда позор или смерть были неминуемы, совершить блистательный выход из окружения с минимальными потерями…
Это шаг в историю, чтобы не говорили враги и недоброжелатели.
****
Представляете, всю жизнь проживать чужие сущности, не являясь ими даже близко внутренне, только внешний симулякр? Это же натуральные земные мытарства.
Не всякая психика может такое выдержать.
И не выдерживает.
Особенно, когда исчезает грань между образом и реальностью.
Все мы это только что видели - блистательного полководца, «приказного генерала», одну из реинкарнаций Императора Наполеона, плачущего в клетке питерского суда.
Без эполет, треуголки и шпаги, в дурацкой оранжевой кофте «не по эпохе»…
****
Университетских преподавателей можно через одного уволять за харассмент.
Бессмысленные, аутичные дрочилы, которым ни одна нормальная женщина никогда в жизни не даст.
Потому что, дают альфа-самцам, а не никчемным персонажам в свитерах с катышками.
Сексуальная компенсаторика для них - логичный и естественный выход.
Небольшой бонус за социальное унижение, которое они испытываю всякий раз, когда получают на карточку зарплату.
Профессор Соколов - просто эксцесс.
Небольшой и незначительный срыв.
За исключением расчлененки, все остальное вполне в духе академический среды.
- Зайдите ко мне вечером, милочка. Мы обсудим с вами эволюцию взглядов Броделя.
Молодой мужчина, который согласен работать за 20 тысяч рублей в месяц - это потенциальный чикатила.
А 17-18 летние девочки - это классические жертвы.
Профессор с филфака МГУпризнал "что у него были отношения со студентками, но он был уверен, что они были добровольными".
То есть, этот урод коллекционировал молодое мясцо и полагал, что он такой классный, что девки просто возбуждались от его харизмы и интеллекта.
Было бы разумно переломать ему ноги!