marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Category:

Представление об идеальном обществе в советской фантастике

Представление об идеальном обществе в советской фантастике.

Прежде всего, я хотела бы заметить, что термин «идеальное общество» в советской фантастике практически не употребляется.
Вместо него используется термин «общество будущего».
На мой взгляд, это важно.
Это означает, что огромным массам людей, вырванным революцией из привычного мрака повседневной жизни,
общество, о котором идёт речь, представляется не неким идеалом, оторванным от реальности,
а чем-то реальным имеющим относительно точный адрес: в будущем.
Когда после революции, по Маяковскому, перед людьми это «недосягаемое слово «социализм» встало «как простое делаемое дело», как какое-то реальное дело, которое делают они сами, для этого дела понадобились достаточно ясные и доступные массам представления о конечной цели, о перспективе.
***
Хотя начать здесь, по-моему, надо, всё-таки, с текстов дореволюционных.


В первую очередь необходимо упомянуть Чернышевского «Что делать» и Богданова «Красная звезда».
Чернышевский в «Четвёртом сне Веры Павловны» начал эту тему, наметил самые общие признаки образа общества будущего.
«Красная звезда» Богданова, пожалуй, ещё более важна.
Здесь сделана попытка обрисовать общество будущего более детально, создать такой образ этого общества, который мог бы вдохновить революционеров.
Однако Богданов исходит из собственных теоретических представлений («Тектология»), и образ коммунизма у него предельно схематизирован, собран из неких комплексов
(Это некая конструкция, собранная из блоков, и создаётся впечатление, что эти блоки универсальны, одинаковы для Земли и Марса, нужно только «подогнуть» землян под марсианские каноны. Когда же выясняется, что земляне в эти каноны «не влезают», среди жителей коммунистического общества Богданова всерьёз обсуждается возможность уничтожить землян как низшую расу во имя процветания коммунизма марсиан.).
****
Эти комплексы персонифицированы в персонажах повести, соединены очень рационально построенными связями, и для читателя, особенно для того, кто не знаком с теорией Богданова, предстают чисто логической конструкцией, голой схемой, вряд ли способствующей вдохновению.
Тем не менее, это, пожалуй, первое, относительно детально разработанное представление об обществе будущего в русской литературе, и с него можно начать историю того, что после революции выросло в феномен советской фантастики.
***
Если мы возьмём представление об идеальном обществе после революции, то мы сначала мы можем видеть что-то вроде отката назад.
Наиболее известное из произведений 20-х годов – повесть «Страна Гонгури» Вивиана Итина.
Начинается она с того, что молодой красноармеец попадает в плен к колчаковцам, и в тюрьме, в ожидании казни, видит сон, в котором он перевоплощается в жителя общества будущего (страны Гонгури).
Само по себе общество будущего в этой повести рисуется очень туманно.
Практически остаётся неизвестным как построено производство в стране Гонгури, какие в ней взаимоотношения между людьми.
Мы узнаём немного о системе управления страны Гонгури.
Там правит что-то вроде Совета мудрецов, наиболее уважаемых личностей.
В одного из мудрецов, Риэля, и перевоплощается герой повести.
Однако события в сне героя строятся, в основном, в рамках любовного треугольника, по законам литературы достаточно низкого уровня.
Это, безусловно, шаг назад по сравнению с «Красной звездой» Богданова, но, по-моему, шаг закономерный.
Дело в том, что и Чернышевский, и Богданов – профессиональные революционеры, владеющие теорией, к тому же люди интеллигентные, высокоразвитые, которые могли сформулировать свои представления достаточно чётко и ясно.
Революция же подняла к этому людей, которые в силу своей природы, ещё не могли так отчётливо и ясно осознать и сформулировать свою цель.
Их чувства, их ощущения, в сущности своей правильные, отливались в привычные формы, известные им по бульварной литературе и кинематографу, в те времена тоже, в основном, бульварному.
Я мало знаю о Вивиане Итине, но сомневаюсь, что он был из потомственных интеллигентов.
***
Теперь, если двигаться дальше, мы должны рассмотреть фантастику 30-х годов.
В фантастике 30-х представления о цели отходят на второй план. На первый выдвигаются средства для достижения цели.
Главным образом, это инженерно-технические средства.
Пафос инженерно-технического преобразования природы пронизывает всю фантастику 30-х. Наиболее известными авторами этого периода являются Александр Беляев и Григорий Адамов.
На их примере мы можем проследить особенности, характерные, как мне кажется, именно для 30-х годов.
Александр Беляев.
Как ни странно, но Беляев больше пишет о современном ему капиталистическом обществе.
Если мы возьмём основные его произведения, то почти во всех действие происходит не в Советском Союзе.
Действие происходит то во Франции, то в Аргентине, то в Соединённых Штатах, то в Германии.
Он рассматривает судьбу учёного и научного открытия именно в условиях капитализма.
Однако подходит он к капиталистическому обществу с позиции его отрицания.
Пока, видимо, просто прямого отрицания.
Единственное произведение Беляева, в котором можно усмотреть какие-то намёки на общество будущего – это «Звезда КЭЦ».
Он там описывает и обстановку в Советском Союзе, и искусственный спутник Земли – Звезду КЭЦ, и полёт на Луну, и многое другое.
В этих описаниях Беляев исходит, в основном, из идей Циолковского, причём не только технических, но, похоже, и философских, которые в то время видимо были более доступны, чем потом.
***
(Кстати, об образе учёного.
У Беляева учёный, по крайней мере, в основных его произведениях, рисуется как некий сверхчеловек, как человек, наделённый какими-то неслыханными способностями и возможностями.
Очень характерен в этом плане его цикл рассказов и повестей о профессоре Вагнере.
Профессор, который может практически всё, совершает невероятные научные открытия и действия, причём в самых разных областях науки, и всё это проделывается прямо чуть ли не в сарае.
Мне думается, это отголоски ещё представлений 20-х годов, когда инженер и учёный действительно были редкостью и рядовому сознанию казались чем-то особенным)
***
Ещё один автор 30-х годов, но более позднего периода – Григорий Адамов.
Вот у него мы уже не найдём учёных-одиночек, которые в сарае собирают звездолёт.
Наиболее известные произведения Адамова – «Победители недр», «Изгнание владыки», «Тайна двух океанов».
В них, по-моему, отразились как раз победы социалистический индустриализации.
***
40-е годы.
Начало 40-х отмечено войной.
В войну о фантастике пришлось забыть.
Было не до этого.
После войны, во второй половине 40-х годов набирает силу течение, получившее впоследствии название «Фантастика ближнего прицела».
Эта фантастика занималась почти сиюминутными научными и техническими задачами, описывала изобретения, которые будут сделаны в ближайшие годы, причём иногда с такой точностью, что изобретатели даже присылали авторам письма с упрёками:
«Зачем вы разгласили моё изобретение?»
**
Именно тогда появилось представление о том, что фантастика якобы должна давать задание науке и производству.
Тогда возникла даже негласная установка, что советская фантастика должна предвидеть вперёд на пятилетку, а все эти далёкие мечтания – удел фантастики буржуазной и вообще не стоят внимания.
Ярчайший представитель этого течения в фантастике – Владимир Немцов.
Примеры его произведений – «Альтаир», «Осколок солнца», «Золотое дно».
Любопытный момент.
Как раз в это время начинают появляться переводы англоязычной фантастики, описывающей в том числе и полёты в дальний по тем временам космос
. Одной из таких публикаций стала повесть Э.Гамильтона «Сокровища Громовой луны».
Так вот, в «Осколке солнца» Немцова хвалебные слова в адрес этой повести вложены в уста одного из самых неприятных персонажей – мальчишки-стиляги, бездельника и изменника.
Работать здесь и сейчас он не хочет, а вот приключения в дальнем космосе – это он, дескать, всегда готов.
То есть, стремление в дальний космос и тому подобные считались недостойными советской молодёжи.
***
Связано это, как мне представляется, с сиюминутными потребностями послевоенного восстановления хозяйства, его дальнейшего развития, отсюда «заказы» на технические изобретения.
Например, «Золотое дно» описывает поиск нефти на дне Каспийского моря с помощью подводного «танка»,
«Альтаир» – это развитие телевидения и радиосвязи (ребята-радиолюбители создают переносной телепередатчик, он теряется, и герой путешествуют за ним по стране),
«Осколок солнца» рассказывает о получении электроэнергии из солнечного света с помощью фотоэлементов и т.п.
Эти вопросы, казалось бы, не имеют отношения к дальним перспективам, но, я думаю, их можно назвать поиском средств.
***
Фантастика искала средства, могущие обеспечить необходимое для коммунизма материальное изобилие, причём без товарно-денежных отношений.
Вот этот вопрос ни разу не поднимался в советской фантастике, по крайней мере, пока она оставалась советской.
Я имею в виду вопрос сохранения товарно-денежных отношений.
**
50-е годы.
Первая половина 50-х годов для всего советского сознания, в том числе, конечно, и для фантастики, стала периодом серьёзнейших потрясений.
Смерть Сталина обозначила, по сути дела, конец эпохи.
А разоблачение «культа личности», проделанное Хрущёвым грубо и неграмотно, глубоко потрясло сознание всего общества.
Для очень большого числа людей это было обесценение всего, чем они жили раньше.
Всё, что составляло смысл их жизни, оказалось «происками гнусного тирана», выражаясь современным языком.
Появились сомнения в конечной цели,
а, следовательно, по-моему, появилась потребность, скорее всего неосознанная, на уровне ощущений, представить себе эту конечную цель.
Такая потребность и обозначила конец «фантастики ближнего прицела» и возвращение дальней перспективы, образа «общества будущего».
***
Как я уже говорила, в «фантастике ближнего прицела» об обществе будущего не говорилось вообще.
Там самое далёкое будущее – это пятилетка вперёд.
Но следует добавить одну вещь. Фантастика 30-х, как мы уже видели, тоже не говорила о далёкой перспективе.
Но в фантастике 30-х ощущение этой далёкой перспективы «просвечивало» сквозь текст.
Пафос фантастики 30-х можно обозначить как «инженерно-техническое преобразование окружающего мира ВО ИМЯ ВЕЛИКОЙ ЦЕЛИ».
Это отчётливо чувствуется, например, у Г. Адамова.
В «фантастике ближнего прицела» от этой формулировки осталась только первая часть: «инженерно-техническое преобразование окружающего мира». Ощущение величия цели исчезло.
И вот фантасты 50-х годов обращаются опять к теме «общества будущего».
Причём они пытаются не просто нарисовать, но и исследовать это общество будущего, представить себе и читателю, каким оно должно быть.
***
Самые яркие фигуры этого периода, безусловно, Иван Ефремов и Георгий Мартынов.
Так уж сложилось исторически, что первой попыткой в этой новой фантастике стал роман И. Ефремова «Туманность Андромеды».
Он появился в 1957 году в журнале «Техника – молодёжи» и впечатление произвёл колоссальное.
За этими журналами гонялись, выстраивались очереди, когда он вышел книгой, её расхватали мгновенно,
и до сих пор в литературе о советской фантастике чувствуется, каким потрясением он стал.
Общество, описанное там, воспринималось как образец коммунистического общества.
И всё-таки, если говорить о «Туманности Андромеды», нельзя не отметить её существенных недостатков.
Если посмотреть на этот роман с позиции современности, то можно сказать, что собственно коммунистического в этом обществе не так уж много.
Автор романа исходил, скорее всего, из положений, которые он воспринял от Николая и Елены Рерихов.
Кстати, в тексте «Туманности Андромеды» можно найти куски, почти дословно совпадающие с текстом «Агни-йоги» Рерихов.
Даже эмоциональное впечатление от «Туманности Андромеды» близко к эмоциям, вызываемым текстами Рерихов,
а ведь концепция Рерихов весьма далека от коммунизма.
Там можно найти большое количество мотивов, в том числе расовых, в своей основе, как ни странно, даже приближающихся к фашистским.
И эти мотивы перешли и в «Туманность Андромеды».
Плюс к тому их религиозность, правда, у Ефремова эта религиозность отозвалась весьма косвенно,
но всё-таки эти мотивы есть.
***
Далее, «Туманность Андромеды» нарисовала картину будущего общества предельно обобщённо, не рассматривая её в деталях.
Не знаю, как у других читателей, а у меня образ «общества будущего» в «Туманности Андромеды» ассоциировался с какой-то невероятно яркой вспышкой, прорывом в стене, и вот этот хлынувший свет не позволяет ничего рассмотреть.
Ощущение вот такого светлого, ясного, строгого, даже сурового мира, но рассмотреть его почти невозможно.
Хотя, казалось бы, если брать литературную сторону, то Ефремов пишет очень «картинно», прямо-таки рисуя.
Но, тем не менее, при чтении «Туманности Андромеды» не возникает ощущение восприятия деталей этого мира.
***
Ещё один момент.
Общество будущего в «Туманности Андромеды» предстаёт каким-то «гладким», бесконфликтным.
Все конфликты романа, образно говоря, «высосаны из пальца».
Они там совершенно искусственны.
Ну, например, красавица на Эпсилон Тукана, расстояние слишком велико, встреча невозможна.
Даже намечающийся любовный треугольник плавно и легко переходит в квадрат.
Это общество производит впечатление застывшего в своём совершенстве, правда, совершенстве весьма относительном.
***
Георгий Мартынов. Я отношу этого автора к фантастике 50-х годов, хотя основные его книги выходили позже.
Дело в том, что Ефремов и Мартынов родились примерно в одно время (Ефремов – 1907 год рождения, Мартынов – 1906),
а, к примеру, братья Стругацкие – это уже 1925 и 1933 годы.
То есть, разница между ними приблизительно одно демографическое поколение.
В связи с этим, существуют заметные различия в их мироощущении, представлениях и, следовательно, в их творчестве и произведениях. основные его произведения – «Каллисто. Каллистяне», «Гость из бездны» и «Гианэя».
***
Георгия Мартынова постарались достаточно капитально забыть.
Причём, что интересно, старались забыть его как раз в 60-е – 70-е годы.
Даже наши фантастоведы предпочитали не вспоминать этого автора.
Вот, к примеру, в одной из ведущих работ по фантастоведению этого периода, книге Г.Гуревича «Карта Страны Фантазии», довольно подробно разбираются произведения Ефремова, Стругацких, многих других авторов, но Мартынов там упоминается всего в двух-трёх местах и то лишь как фамилия в ряду других фамилий.
На мой взгляд, это произошло не случайно.
**
Георгий Мартынов выделяется среди советских фантастов внимательной, очень серьёзной, очень детальной проработкой представлений о том, каким может быть действительно возможное коммунистическое общество, попыткой смоделировать, какой будет тогда жизнь, какими будут люди и их отношения.
Георгий Мартынов, по-видимому, понимал, а, может быть, не столько понимал, сколько опять-таки ощущал, что общество будущего не может быть, в принципе не может быть, рафинированной современностью, похоже, он где-то подспудно ощущал и надвигающиеся проблемы, надвигающиеся трудности.
***
Шестидесятники упрекали романы Мартынова, в основном, в наивности, заявляли, что там нет приключений, напряжённости действия, и, соответственно, что читать их скучно.
На самом деле, если взять его романы, во всяком случае, те, что я перечислила, то драматизма и проблемности там не меньше, а больше, чем у наших прекрасных шестидесятников «золотого века»,
но это другой драматизм и другие проблемы.
Мартынов, как я уже говорила, пытался представить, каким должно быть действительно коммунистическое общество, а, значит, перед ним в неявном виде вставал вопрос, как к этому прийти, какими будут эти пути, какой будет цена, за это заплаченная, и в самих конфликтах его романов эти вопросы проступают, скажем так, достаточно отчётливо. Хотя, я ещё раз повторяю, они не формулируются открыто.
***
К примеру, роман «Гость из бездны».
Кстати, этот роман вообще очень интересен. Он задумывался автором ещё в 1951 году, до выхода в свет «Туманности Андромеды».
Я, конечно, не могу точно сказать, почему Мартынов отложил этот роман, почему он не выпустил его раньше «Туманности Андромеды»,
но, в отличие от «Туманности Андромеды», которая рисует картину будущего такой ярчайшей, ослепительной вспышкой, что в ней едва-едва различимы какие-то контуры,
«Гость из бездны» проработан очень тщательно, очень детализирован, и, в связи с этим, заслуживает самого серьёзного рассмотрения.
Сюжет этого романа можно передать кратко так.
Человек 20 века, Дмитрий Волгин, умирает в послевоенные годы и воскресает, точнее, его оживляют (это тоже подробно разработано), в 39 веке по нашему счёту времени.
Общество этого периода давным-давно коммунистическое, и другое им известно только из данных истории. Взаимоотношения человека 20 века и людей века 39 и составляют основной конфликт романа.
(Кстати, мотив переноса человека нашего времени в будущее в фантастике очень распространён.
Но Мартынов единственный из известных мне авторов поставил вхождение человека прошлого в общество будущего как проблему.)
***
Эти взаимоотношения очень хорошо высвечивают разницу, которая существует между ними, и, по всей видимости, всё-таки непреодолима (автор, по-моему, ясно ощущает непреодолимость этой разницы),
т.е. как бы ни было хорошо это общество,
человек 20 века не сможет там жить нормальной для себя жизнью,
и не потому, что оно его не примет (как раз этого и нет,
Дмитрия Волгина принимают с огромным уважением),
а потому, что он не прошёл весь путь к этому обществу, в историческом опыте его сознания, его личности нет этого пути от 20 до 39 века,
а, следовательно, он не может понять и принять то, что для людей 39 века естественно и просто.
***
Вот здесь, как мне кажется, и встаёт вопрос о важности самого процесса перехода от одних общественных отношений к другим, о необходимости такого процесса для формирования человека коммунистического общества, который будет качественно отличаться от человека нашего времени.
****
Близкий по проблематике, хотя и совершенно своеобразный, конфликт в романе «Гианэя».
Действие этого романа отнесено не в такое далёкое будущее, по тексту можно установить, что это 21 век.
На Земле утвердилось ещё не коммунистическое, но социалистическое общество.
В это общество попадает девушка с другой планеты, девушка, которая выросла и сформировалась в условиях высокого уровня техники, но отсталых общественных отношений, отношений эксплуататорских, колониалистских.
И эта девушка тоже не может легко и спокойно войти в более высоко развитое общество, несмотря на то, что общество принимает её с радостью, и на то, что она сама очень молода (ей около 17 лет, т.е. она почти девочка).
Прежде всего, ОНА очень многого не может понять и принять в этих отношениях, для неё здесь так много чуждого и даже непостижимого, что это доводит её до попытки самоубийства.
***
Даже самый, скажем так, благополучный роман Мартынова «Каллисто. Каллистяне» содержит эту проблему, правда, в наиболее неявной форме.
Собственно, это два романа, но один прямо продолжает другой.
Первый из них, «Каллисто», построен по схеме «шпионского» романа, характерного для 50-х годов.
На Землю в наше время прилетают инопланетяне с планеты Каллисто системы Сириуса.
(На Каллисто давно коммунистическое общество, поэтому жители её существенно отличаются от нас.)
Приземляется их корабль на территории Советского Союза, но на встречу с гостями приезжают делегации всех стран, в том числе капиталистических.
Среди них оказываются шпионы, показана попытка вывести из строя космический корабль, происходит покушение на гостей из космоса.
В общем, схема достаточно традиционная, хотя тема совместимости – несовместимости звучит и здесь.
***
Зато во втором романе, «Каллистяне», где двое советских людей отправляются на Каллисто, и тоже оказывается, что они не могут там жить, эта тема выступает отчётливо,
хотя причины названы скорее биологические, а не социальные:
излучение Сириуса существенно отличается от излучения Солнца и оказывается непереносимым для землян.
Но, тем не менее, проблема невозможности свободного вхождения людей из менее развитого общества в более развитое стоит и здесь, хотя, повторяю, в наиболее неявной форме.
***
Ни один роман Мартынова не рисует общество будущего «гладким», застывшим, абсолютна идеальным.
Мартынов, по-моему, наиболее ярко показывает, что "широкой торной дороги" к коммунизму нет и не будет.
Будет трудный и долгий путь.
Недаром его романы, несмотря на вроде бы благополучные концы, пронизаны ощущением трагедии в её первоначальном смысле – трагедии как преодоления хотя бы ценою жизни.
***
Авторы-фантасты 60-х годов, так называемого «золотого века советской фантастики», для которых типичны романы А. и Б. Стругацких, отличались тем, что я, для себя, называю легковесностью.
Если мы возьмём, скажем, «Возвращение или Полдень ХХII век», то, по-моему, отчётливо можно заметить, что, общество, которое там описано, сконструировано по принципу: «где лично я хотел бы жить», «где лично мне будет удобно и комфортно»,
то есть исходя из личных желаний, симпатий, предпочтений авторов.
Вопрос: возможно ли такое общество, а если да, то как этого достичь, как мне представляется, у авторов этого периода не встаёт вообще.
Хотя надо отдать должное Стругацким.
Они, похоже, ощущали этот недостаток, и в некоторых произведениях у них проходят мотивы возможности и невозможности.
Между прочим, когда авторы этого периода начали задумываться о цене столь желаемого ими будущего, в картинах их собственных идеальных обществ стали проступать совсем не коммунистические черты.
(Но вопрос о путях к будущему обществу не встал и здесь.
Скорее, возник вопрос, а нужно ли туда идти.)
Это произошло потому, что на самом деле они описывали вовсе не общества будущего.
Они описывали рафинированные 60-е годы,
т.е. была попытка взять определённое состояние общества,
а именно современную им действительность, и очистить от всех недостатков,
а сохранить только достоинства.
Не удивительно что эти романы производили впечатление легковесных, авторы не задумывались о связях отражённого ими состояния с реальным миром.
***
Как мне кажется, это во многом связано с особенностями воспитания, формирования данного поколения, когда, родившись, оно попало сразу в эпоху великих свершений, великих побед.
**
Смотрите сами,
25-й, 33-й годы рождения, значит, они как бы пропустили путь к этому (революцию, гражданскую войну, разруху, трудности коллективизации) и застали все победы в индустриализации и т.д.
Конечно, там была и Великая Отечественная война, но ведь и победа была тоже великая.
Потом, после всего этого, на них очень большое влияние оказал ХХ съезд, пресловутая хрущёвская оттепель,
ообенно все эти объявления, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме. аши распрекрасные шестидесятники эти слова приняли всерьёз.
Приняли всерьёз, поверили, что на них вот так легко «свалится» коммунизм, что коммунизм может быть подарен, легко и просто кем-то подарен.
У них исчезло ощущение «делаемого дела», ощущение того, что я сам, мы сами делаем коммунизм.
Отсюда, как мне кажется, и начались описания коммунизма по принципу «где я хотел бы жить».
***
Вот что, по-моему, произошло со Стругацкими.
И кстати, с их последователями тоже.
***
"Молодости свойствен безоблачный оптимизм.
И это очень хорошо.
Но все же лучше, если этот оптимизм не бездумный.
Ибо бездумный оптимизм – опора в жизни непрочная.
Чаще всего его хватает ненадолго – до первой серьезной жизненной неудачи, до первой беды, даже небольшой.
И вот вчерашний оптимист становится самым унылым нытиком-пессимистом, которого уже не радует ничто и ничто не веселит, несмотря на всю его паспортную молодость, здоровый желудок и крепкие зубы...
Фигура – трагикомическая.
Эдакий смолоду разочарованный в жизни – «познавший глубины жизни» – доморощенный Шопенгауэр.
«Он пел поблеклый жизни цвет без малого в осьмнадцать лет».
Разлетелся навстречу всем ветрам и радостям, не глядя под ноги, и споткнулся о первый попавшийся булыжник.
***
Ожидал законных удовольствий, наивно полагая, будто планета наша для его счастья уже полностью оборудована, – и получил синяк или шишку на лбу, да хорошо, если еще не переломал ноги.
И растет на этой шишке, как на фундаменте, целое развесистое мировоззрение, где все рисуется уже не серым по серому, а сплошным черным по еще более черному.
И синяк, бывает, сойдет, а «мировоззрение», «ценой страданий нажитое», остается и плодоносит.
И там, где раньше видел человек одни лишь благоухающие розы, не замечая колючих шипов, скрытых под их листьями, теперь торчат в его глазах одни только острые тернии, в гуще которых теперь и роз-то ему не видно.
Да и сами розы начинают казаться призрачной и лживой приманкой «для дурачков», сплошным обманом зрения – и только.
Злую шутку может сыграть с человеком оптимизм, ежели он бездумный.
И становится тогда молодость легкой добычей для философии, только, увы, очень скверной и плоской и, несмотря на свою премудрую внешность, ничуть не более глубокой, нежели покинутый ради нее исходный младенческий оптимизм.
Таких философий изготовлено очень много, самых разных – на любой вкус.
Они, как и религия, зорко подстерегают человека в минуту горя, в годину несчастья, в дни навалившихся горой мелких неприятностей. "

***
А вот это у них не получилось.
***
"И лучше все-таки не ждать, пока какая-нибудь из таких философий, выбрав момент, хищно вцепится своими когтями в твою удрученную неудачами голову, прикинувшись для начала доброй утешительницей.
Гораздо разумнее позаботиться о том, чтобы вовремя, пока не потускнел еще естественный и здоровый оптимизм молодости, всерьез подружиться с настоящей, хорошей философией.
С философией, которая учит видеть одинаково ясно как розы, так и шипы реальной жизни.
С философией, которая не слепнет в сиянии солнца и хорошо помнит о мрачных тучах, нависших над горизонтами нашего века, а в мрачные дни ненастья напоминает о том, что за грозовыми тучами все-таки скрыто ясное и чистое небо.
С диалектико-материалистической философией Маркса и Ленина. С материалистической диалектикой"

Ильенков Э.В. ФИЛОСОФИЯ И МОЛОДОСТЬ
***



https://www.facebook.com/lydmila.rebrova/posts/1600453356711302?hc_location=ufi


Tags: СССР эстетика, Фантастика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • На танковых учениях

    Рассказал офицер. На танковых учениях молодые солдаты должны были попасть в некую цель, офицеры в отдалении смотрят в бинокль и по рации спрашивают у…

  • кто попадет в рай?

    Православный журналист Сергей Худиев ведет видеоканал на сайте ютуб. Недавн он опубликовал там ролик под названием "Вся моя семья - неверующие.…

  • Запрещенная в России организация "Талибан"

    Запрещенный в России Талибан признал Крым российским. . Пелевин в пятый раз выбросился в окно. Яд не действовал. . (с) .

promo marss2 june 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments