Миссия в Алжире

Среди государств, которым оказывал всяческую помощь СССР, Алжир занимает особое место.
Наши военные специалисты хорошо известны здесь еще с 1962 г., когда эта страна (опять-таки с помощью Советского Союза) завоевала независимость.
После тяжелой восьмилетней войны Алжир представлял собой сплошное минное поле и руины.
Сюда были направлены несколько тысяч наших саперов, которые 3 года очищали землю от мин (десяткам из них это стоило жизни).
Кроме того, именно советские специалисты помогли заново отстроить эту страну.

Но если о «советском» периоде сотрудничества с Алжиром известно немало, то о работе здесь российских военных специалистов во времена «новейшей истории», думаю, имеют представление немногие. Автору этих строк, очевидцу данных событий, есть что рассказать на этот счет.
Речь пойдет о специалистах Войск ПВО, которые работали в Алжире в 1993 году.
***

После того как США и их союзники разгромили в 1991 г. Ирак, многим стало ясно, что в свое время предаваемая анафеме «доктрина Дуэ», согласно которой добиться победы в войне можно путем мощных авиационных ударов, стала довольно актуальной.
Многие страны начали модернизировать свои ПВО.
Не стал здесь исключением и Алжир, где заинтересовались не только модернизацией устаревших комплектов ПВО С-75 и С-125, но и приобретением новейших истребителей и комплексов. Нужны были специалисты, которые помогли бы освоить эту технику.

И вот в конце 1992 г. в Москву прибыла высокопоставленная делегация алжирских военных, которая провела с нашим Министерством обороны успешные переговоры в отношении сотрудничества в области подготовки кадров ПВО для Алжира.
После очень тщательного отбора около 20 офицеров Академии ПВО имени Жукова в Твери (преимущественно полковники вместе с членами семей, среди них и автор этих строк) были направлены в эту страну.
Все мы были счастливы: напомним, армия находилась в плачевном состоянии (середина 1992 г.), а за границей обещали 1,6 тысячи долларов в месяц с бесплатным жильем.
Тогда нас, воодушевленных, ничто особо не настораживало, контракт подписывали почти «не глядя».
Уже потом «на месте» все всплыло на поверхность…

Неожиданности начались сразу после перелета в Алжир.
На выходе из аэропорта нас остановили люди в штатском, окликнув каждого по имени - отчеству, и потребовали предъявить документы, представившись сотрудниками спецслужб России.
Все документы чекисты оставили у себя, несмотря на глухое недовольство со стороны некоторых.
В итоге у нас не осталось ничего, что подтверждало бы нашу личность в этой стране (чуть ниже мы к этому вопросу вернемся).

Разместились мы на окраине Регайи – так назывался пригород столицы Алжира.
Для нас приспособили целый городок.
Дома, или вернее, бунгала, в нем были сборные, из легких металлических конструкций, со всеми удобствами – с ванной и туалетом, кондиционерами.
Здесь нам суждено было прожить полтора года.

Примерно в двадцати минутах езды находилась военная база, где размещалось местное училище ПВО, по соседству с которым стоял танковый полк.
При училище ПВО и были развернуты высшие курсы, на которых наши офицеры готовили местные кадры противовоздушной обороны.

Несмотря на то, что городок целиком предназначался для русских, там жили 4 арабские семьи местных военных.
Среди них один контрразведчик, капитан.
Он и его семья, включая детей, в совершенстве владели русским языком.
Все мы были уверены, что он и его милая семейка контролируют нас.
Его бунгало располагалось так, что оно было идеальным для прослушивания всего того, о чем мы говорили.
И хотя такое внимание к нам было «пассивным», все равно это было неприятно.

Радость пребывания в Алжире очень скоро омрачил денежный вопрос.
Оказалось, что из причитавшихся нам 1,6 тыс. долларов до нас доходила лишь половина этих денег.
Контракт между нашей и алжирской страной был заключен таким образом, что зарабатываемые офицерами деньги шли не прямо на наши счета, а через нашу военную миссию, или, как ее еще называли, «десятку».
Там и происходил «дележ»…
Правда, этому удивились лишь молодые офицеры, не бывавшие до этого за пределами России.
Те, кто имел боевой опыт в Эфиопии, Анголе, Сирии, Египте, Мозамбике, Вьетнаме, хорошо помнили, как государство обделяло их.

Подумали, почесали «репу» и махнули рукой – тогда и за 800 долларов российский офицер поехал бы работать хоть к черту на рога.
Тем более что в Москве генералы из «десятки» уверяли нас, что лучше для службы страны нам не найти.
Дескать, и к русским там относятся очень хорошо, и страна спокойная…
Чуть позже, читатель, вы сами увидите цену этим заверениям.

Как я уже упоминал, у нас сразу забрали документы.
Забегая вперед, скажу, что из-за этого на всем протяжении нашего пребывания в Алжире с нами случились разного рода недоразумения.
Особенно с теми из нас, кто был смуглым и мог быть принят за туземца.
Бывали довольно тупиковые ситуации, когда кто-то попадал в полицейские или жандармские облавы и, не имея на руках никаких документов, не зная местного языка, на пальцах пыталисся объяснить свое происхождение и мотивы своего пребывания на алжирской земле.
В итоге каждый по-своему выкарабкивался из таких ситуаций. П
озже, приспособившись, в случае таких задержаний первым делом хватались за телефонную трубку и звонили кому-то из своих подопеченных арабов, которые и выезжали к нам на выручку.
Уже потом (по всей видимости, когда вызовы из полиции и жандармии «достали» и алжирскую сторону) арабы нам выдали… по клочку бумаги, по своему качеству удивительно напоминавшей туалетную, на котором означалось, что мы являемся иностранными подданными и друзьями Алжирской Республики, что скреплялось надлежащей печатью.
Но это было лучше, чем ничего.
Теперь наше положение улучшилось, и гражданские русские перестали нас называть в насмешку «бомжами».

Эти первоначальные эпизоды, с которых началось наше знакомство с Алжиром, заставили нас вспомнить о контракте, который мы подписали почти с лету, считая, что родное военное руководство не может пожелать нам ничего плохого.
При более внимательном прочтении контракта выяснилось, что, направляя нас в Алжир, российское руководство отказалось от нас и мы всецело передавались на милость алжирского правосудия в случае каких-то инцидентов (а, надо сказать, местная юстиция была ориентирована не только на современные, но и на старинные изуверские законы…)

****

Между тем обстановка в «самой лучшей из стран, с которыми мы сотрудничали», стала быстро накаляться. Надо сказать, накануне нашего приезда был совершен государственный переворот, и власть в руки взяла хунта. Дело в том, что правивший Алжиром 30 лет Фронт национального освобождения Алжира (ФНОА) на выборах потерпел сокрушительное поражение, когда исламисты из Фронта исламского спасения (ФИС) получили в парламенте 70% мест и поэтому должны были формировать правительство. Таким образом, власть переходила в их руки. В дело вмешались силовые структуры, отстранившие исламистов от столь желаемого ими руля. ФИС был запрещен и ушел в подполье, начав против хунты вооруженную борьбу. (Потому, еще только прибыв в Алжир, мы увидели много вооруженных людей, бллокпосты, бронетехнику).

А потом произошло потрясшее всех убийство алжирского президента Будиафа, расстрелянного своими же охранниками по заказу исламистов.

Вскоре мы сами были «приятно удивлены» тем, что в нашей Регайе, оказывается, находится одно из главных гнезд исламистов. Власть светского правительства здесь держалась исключительно силой штыков. Даже днем этот небольшой городок патрулировала небольшая, но сильная колонна на 2-3 грузовых машинах с открытыми бортами, в каждой из которых сидели алжирские командос из спецотрядов госбезопасности. В машинах находилось по 3-4 пулемета: по бортам, сзади и иногда сверху.
Лица почти всех командос были закрыты черными масками, чтобы их не узнали исламисты.
Иначе «за службу сатанинской власти» могли уничтожить их семьи. Командос могли открывать огонь по своему усмотрению, не запрашивая разрешения «сверху».
Исламистов они ненавидели.

Однажды, когда я и полковник А. находились вдвоем из всей группы в городке, совсем рядом послышались выстрелы.
Неожиданно около нас возникли несколько пацанов, от силы лет по восемнадцать, одетых в простую одежду и вооруженных «шмайссерами».
От растерянности полковник А., увидевший, что их преследуют люди в форме, будучи безоружным, ничего не понимая, просто лег на землю, укрываясь от пуль.
Изредка огрызаясь огнем, пацаны стремительно удирали.
Один из них пробежал прямо по спине лежащего полковника А., но, очевидно, был настолько занят уходом от погони, что не обратил на него никакого внимания.
В дополнение ко всему полковника едва не зацепили пули полицейских, когда он поднимался с земли.
Увидев его, полицейские ринулись к нему, забыв про юнцов, а те, воспользовавшись заминкой, перепрыгнули забор соседней автобазы и были таковы.

Когда полицейские поняли свою ошибку, исправить ее уже было нельзя.
Пацаны скрылись в пойме местной речки-вонючки, где и отсиделись.
Как оказалось, эти мальчишки совершили нападение на патрульный жандармский джип среди бела дня.
Они растянули «ежа» и, когда машина остановилась возле него, расстреляли жандармов.
На прочесывание этого района бросили полицейских.
Те, обнаружив нападавших, не могли нейтрализовать их на месте, а почему-то погнали в наш городок.

Так произошло наше первое знакомство с исламистами.
Все беззлобно подшучивали над полковником А, вынужденного лечь под ноги местным юнцам, но никто и не думал, что они в скором времени могут насесть и на всех нас…
Мы воображали себе исламистов до этого случая совсем другими – бородатыми, злобными мужиками в чалмах, а тут сопливые пацаны!
Однако алжирские офицеры, чей городок был рядом с нашим, отнеслись к этому серьезно и ничуть не не удивились.
По их словам, в Алжире столько молодежи, что устроить всех на хорошую работу невозможно и этим обстоятельством активно пользуются исламисты.
Они вербуют таких юнцов, наскоро вдалбливают им в головы, что воюют они не просто за деньги, а за Аллаха против «сатанинского режима».
Когда таких «воинов Аллаха» задерживали, то выяснялось, что в большинстве случаев «исламисты» не знали даже основ Корана…

Для того, чтобы прояснить ситуацию в этой непримиримой борьбе, приведу небольшой эпизод.
Однажды наш автобус был остановлен полицейским оцеплением на дороге. В одном из домов неподалеку засела банда исламистов.
Как оказалось впоследствии, один из этих подонков убил 16-летнюю девочку «за развратное поведение», которое в его понимании заключалось в ношении юбки, едва открывающей ноги…
Все это увидела местная женщина.
Она позвонила не в полицию, где было немало исламистских стукачей, вовремя предупреждавших «воинов Аллаха» об опасности, а в танковую бригаду.
Подъехавший танк Т-62 в считанные минуты покончил с боевиками (до этого даже огонь из пулеметов БТР был неэффективен, слишком толстые стены). Оказалось, что офицером, командовавшим этим танком, был отец убитой боевиками девочки.
Впоследствии выяснилось, что вместе с десятком боевиков в разрушенном танковым огнем доме погибли три семьи исламистов, в каждой из которых было по нескольку детей.

Око за око, глаз за глаз…

***

Отношение алжирцев к обучению их нашими военными специалистами (напомним, за которое Алжир платил деньги), насколько помню, было поразительно халатным.
Большинство из них спали во время занятий.
Когда же с их стороны наблюдалось совершенное непонимание сути изложения, они делали вид, что все постигли.
Однажды командир нашей группы полковник Б. поинтересовался причинами столь странного поведения алжирских военных.
Они простодушно отвечали, махнув рукой: «Мы – арабы!»

Как-то во время занятий наши офицеры разместили на стене огромную карту, на которой изображалась планируемая операция по возможному отражению агрессии стран НАТО против Алжира.
Со стороны Испании, Италии и Франции к Алжиру тянулись стрелки, изображающие направление ударов авиации противника.
Начальник училища, увидев эту картину, засмеялся и по-своему интерпретировал изображенное на ней: «Из Франции – косметика и машины, из Италии – обувь, из Испании – кожа и еда!»

Что касается наших специалистов, то они работали на совесть.
Но о том, как низко ценился их труд, мы узнали однажды от полковника М, который вернулся из поездки в столицу Алжира злым и пьяным.
Оказалось, что в кафе он повстречался с «белым», знавшим русский язык. «Белый» оказался американцем, офицером ВВС, чья служба началась с бомбардировки Вьетнама.
Он предложил российскому полковнику сходить в более престижное заведение, в ресторан.
Высказав свое уважение к былым противникам – русским, американец решил угостить старшего по званию офицера.
За рюмкой выяснилось, что американский майор в Алжире получает... 15 тысяч долларов.
Совершенно серьезно он с глубоким сожалением высказал свое недовольство тем, что его не послали в Саудовскую Аравию, где его ждали 25 тыс. долларов в месяц.
Полковник М., покраснев, так и не решился назвать настоящую зарплату, которую мы получали от алжирцев…

***

Накал обстановки в Алжире в конце концов непосредственно отразился на нас.
Это произошло осенью 1993 г.
Однажды по алжирскому радио внезапно было сделано сообщение о нападении исламистов на русских военных, повлекшем жертвы.
Вскоре мы узнали подробности этого происшествия, случившегося в городе Лагуат на севере Сахары, где находились ВВС Алжира и где наши летчики инструктировали алжирских пилотов.

Ничего не подозревавшие русские офицеры после занятий пошли играть в волейбол.
Кто-то после игры пошел домой, а четверо остались курить на лавочке возле дома.
Внезапно из кустов раздались выстрелы.
Один из летчиков, получивший огнестрельное ранение в голову и сердце, рухнул на землю.
Двое других бросились бежать, а один, упав под лавку при звуках выстрелов, затаился, притворился убитым.
Когда другие летчики уже забежали в подъезд, прогремела автоматная очередь.
Пули попали одному офицеру сзади в сердце, а одна раздробила ногу другому летчику.
Лежавший под лавкой летчик видел, что из автомата стрелял старик, который даже не прятался, а из кустов били из пистолетов пацаны лет шестнадцати…

А скоро в газетах появилось сообщение от исламистов, адресованное всем иностранцам, которых они обвинили в том, что те поддерживают ненавистный им светский режим.
Предписывалось покинуть страну до 1 декабря 1993 г. Не подчинившихся требованию исламисты грозились беспощадно убивать.

Несмотря на имевшиеся уже печальные примеры того, что исламисты не шутят, они ничему не научили ни нас, ни наше руководство.
Начальник военной миссии России в Алжире генерал С. «навестил» нас до начала срока действия ультиматума исламистов в ходе поездки по местам сосредоточения наших специалистов.
Насчет инцидента в Лагуате он заявил, что в отместку за убийство наших летчиков местные силы антитеррора провели карательную операцию.
В ходе ее были захвачены живьем 28 исламистов, которые были подорваны вместе с оборудованным ими складом боеприпасов.

После отъезда генерала некоторое время все было тихо, даже ночные выстрелы прекратились.
Мы уже начали считать угрозы в наш адрес газетной уткой, как вдруг со всех концов Алжира понеслись тревожные донесения о нападениях на иностранцев. Страдали в первую очередь французы и русские, за ними по числу потерь шли итальянцы, югославы, испанцы, немцы, японцы и другие.
Мусульман- иностранцев в этом печальном списке не значилось, как не было в нем и американцев.
***
Уже тогда некоторые из офицеров-арабов поговаривали, что эти акции – дело рук ЦРУ, которое где-то руками исламистов хочет выгнать отсюда конкурентов из других стран в области военного сотрудничества, добычи, обработки и транспортировки полезных ископаемых.

Прямых подтверждений сотрудничества исламистов Алжира с ЦРУ мы не имели, но то, что до сих пор ни один американец не пострадал здесь от рук местных боевиков, – при этом на сегодня потери французов исчисляются более 200 человек, русских – более 50 человек, – служит косвенным подтверждением, что здесь не все так ясно и понятно.

Как бы там ни было, но до 5 декабря 1993 г. у нас было все спокойно.
В этот день с утра все мы ждали автобус, который должен был доставить нас на учебу и работу.
Проходит целый час, но его все нет.
Все ругают толстого Хамца, одного из наших водителей, который иногда грешил тем, что просыпал свою смену.
Внезапно наши гадания были прерваны близкой автоматной стрельбой.
Стреляли совсем рядом, метрах в 200 от нас.
Разгадка пришла быстро.
Из-за апельсиновой рощи стремительно вылетел наш автобус без стекол, откуда выпрыгнул насмерть перепуганный Хамц. Джипа сопровождения с вооруженной охраной с ним не было.

Оказалось, что автобус и джип подловили боевики.
Для места нападения был выбран перекресток трех дорог, причем местность находилась между холмами, густо проросшими кустарником.
По рассказу Хамца, на перекрестке дорог ему перегородило путь маршрутное такси, не реагировавшее на сигналы. Когда он вышел на дорогу, по нему из «маршрутки» ударил автомат.
К счастью, мимо.
Он залег под колеса своего автобуса.
Посчитав, что автобус обездвижен, боевики переключились на джип охранения, в котором находились сержант, двое рядовых, а также безоружный водитель, не имевший даже бронежилета. Хамц видел, как сверху, из-за кустов, выскочили несколько человек в традиционных арабских халатах и стали поливать огнем джип.
Сержант приказал солдатам покинуть машину, но было уже поздно.
Они получили ранения и прекратили сопротивление.
Выскочивший наружу сержант «срезал» одного из нападавших, но тут же был сам убит снайпером боевиков.
Безоружный водитель также выскочил из джипа, схватив автомат у одного из раненых, он попытался открыть по нападавшим огонь, но тут же был превращен в решето.
Пока боевики занимались джипом, добивая еще живых солдат, Хамц вскочил в автобус и ударил по газам.
Те, опомнившись, пытались остановить автобус автоматным огнем, но безуспешно.

…Когда Хамц мчался по извилистой дороге, боевики убивали раненых солдат, выпустив им в живот по обойме.
В самом автобусе корчился от боли раненый солдат.

Новость о происшедшем попала в сводки мировых информагентств, но в довольно извращенном виде.
В сообщениях об этом говорилось, что исламские боевики совершили нападение на автобус, перевозивший российских военных, результатом чего стало… ранение одного солдата. О том, что погибли четыре алжирских солдата охраны, ничего сказано не было.

…Нападение в Регайе стало первым нападением на русских после вступления ультиматума исламистов в силу.

К вечеру того же дня поступила информация, несмотря на все меры со стороны алжирских властей по ее недопущению.
Оказалось, что перед самым вступлением ультиматума в силу лидеры исламистов заявили, что за голову каждого иностранца, невзирая на его пол и возраст, убийцам будет выплачена премия в размере 10 тыс. долларов.

Приходилось озаботиться укреплением нашей безопасности. Но в этом отношении оказалось все очень запущенным.
По заключенному ранее контракту нашу безопасность всецело брала на себя алжирская сторона, и она же в случае какой-то внештатной ситуации не несла ответственности при нашей гибели.
Очевидно поэтому со стороны силовых структур Алжира не было принято абсолютно никаких мер, чтобы обезопасить нас от покушений со стороны исламистов.

Поскольку всех нас, русских, в том числе и членов семей, в Регайе насчитывалось 50 человек, с учетом колоссальной суммы за «белые» головы нам было чего опасаться.
Оружия у нас не было никакого, и его не должно было быть по контракту, а охрану нам алжирская сторона не давала.
Начальник училища (и одновременно военной базы, в зоне ответственности которого находились все мы) заявил, что сил у него не хватает для нормальной охраны самого училища…
Типа – самих бы себя уберечь!

В такой отчаянной ситуации мы запасались топорами, ножами, обрезками водопроводных труб, арматуринами, палками.
С таким нехитрым оружием, напоминая собой войско Разина или Пугачева, мы не смыкали глаз несколько ночей.
Мы понимали, что против огнестрельного оружия – это ничто, и смешили своим вооружением сами себя.
Но хоть к какому-то самому примитивному вооружению нас подстегнуло то, что исламисты вырезали соседний сербский городок, причем погибших было не менее 12 человек.

А произошло там вот что: ночью сербов разбудили и сказали, что из-за угроз исламистов их перевозят в другое более безопасное место.
Те никакого подвоха не чувствовали и открыли двери...
Наутро сербов нашли без голов…
Все они вместе с детьми были зверски убиты.
Головы, очевидно, исламисты унесли в качестве доказательства для получения премий…

***

Однажды ночью, вскоре после ареста Шараби, я проснулся от стрельбы.
Впечатление было такое, что бой шел по всему городку.
И тут я совершил ошибку, которая едва не стоила мне жизни.
Мы на ночь закрывали окна металлическими шторами – жалюзи.
Но, не сообразив спросонья, что делаю, включил свет и поднял жалюзи. Ничего отчетливого не увидел, но все же заметил несущиеся над головой нити трассеров.
И тут, поняв, что представляю собой отличную мишень, находясь в комнате с ярким светом, кинулся на пол, успев все же захлопнуть жалюзи.

Стрельба прекратилась так же неожиданно, как и началась.
Наступил рассвет.
Мы потихоньку начали вылезать наружу.
Все вроде бы живы, только нет двух молодых офицеров из крайнего дома.
Подходим и громко стучим в закрытые жалюзи.
В ответ – тишина.
Повторяем это несколько раз с таким же результатом. В душу закрадывается тревога.
Пробуем открыть двери, но они забаррикадированы.

Залезаем через крышку люка на самом доме.
При свете направленного в центр комнаты фонаря мы увидели картину, вызвавшую наш безудержный смех. Посредине комнаты сидят оба наших молодых офицера спиной друг к другу.
Вокруг них разложено самое разнообразное холодное оружие.
У одного в руках гигантский нож, которому бы позавидовал известный герой из фильма «Данди по прозвищу крокодил», у другого – топорик.
Вся мебель дома была наглухо придвинута к окнам и дверям.

Когда впечатления от ночи немного улеглись, они сами тоже посмеялись над своими приготовлениями к отражению противника.
Надо добавить, сдаваться не собирались. Хоть с трубой в руках, но драться до конца…

Что же это было? По рассказу наших охранников, в городок, несмотря на комендантский час, пыталась пробраться небольшая группа людей.
Шли к нам явно не с дружественными целями, о чем свидетельствовало то, что они открыли по нашим охранникам ответный огонь. Никто из нас в результате ночной стычки не пострадал. Были ли потери у нападавших, для нас также осталось загадкой.
По общему мнению, охранники спугнули разведку исламистов, которая, напоровшись на огонь, после непродолжительной перестрелки предпочла отойти.

…Прошла еще одна ночь в «тревожном спокойствии», прерываемом отдаленными выстрелами.
Оказалось, что боевики делали попытку нападения на полицейский участок, нагло подъехав к нему в комендантский час на грузовике и открыв огонь из крупнокалиберного пулемета.

Днем около нашего городка жандармами был установлен нехитрый пункт охраны, смысл которого неясен до сих пор.
Простой шлагбаум.
Едва только жандармы окончили сооружение, как к нему подъехал крытый тентом грузовик, который протаранил шлагбаум и лихо понесся мимо нашего городка. Из кузова по посту ударила очередь.
Жандармы также отозвались автоматным огнем, сумев остановить машину.
Проехав немного, грузовик остановился и был захвачен. Трое находившиеся на посту жандармов были ранены. Все находившихся в машине исламисты бежали. Все это случилось на наших глазах.

Понятно, что данный инцидент лишний раз нервировал нас, а мы были лишены возможности как-то изменить ситуацию.

Наше непосредственное начальство – «десятка» – хранило невозмутимое спокойствие и требовало продолжения учебного процесса.
Между тем необходимо было срочно, ввиду сложившихся обстоятельств, отправить домой, хотя бы членов семей офицеров.
Однако борта для их эвакуации не давали.

Да, пару слов надо сказать о нашей охране.
Это были либо десантники, либо менявшие их курсанты, вооруженные автоматическим оружием разных видов и странными ружьями, оказавшимися дробовиками.
Как ни странно, но, по рассказам курсантов, при ночных нападениях боевиков это оружие было довольно эффективным: когда ты не видишь противника, но вероятность его поражения при стрельбе увеличивается многократно.

Если курсанты имели боевой вид, то алжирские десантники вызвали у нас смех.
Когда машины с ними в первый раз появились в нашем городке, то никто, включая женщин, не мог удержаться, чтобы не расхохотаться. Вообразите себе распущенную банду в обмундировании и с оружием, экипированную кто во что горазд.
Здоровенный сержант, за которым семенили «карликовые» солдаты, не превышающие ростом 1,6 метра.
В довершение всего, когда эти наши «защитники» выстроились в центре нашего городка напротив нас, почти у всех из них оказались не застегнутыми ширинки штанов, откуда кое-где просвечивало.
Очевидно, главное оружие этих вояк.
Еще смешнее было на них смотреть, когда они занимали позиции на ночь.
Выданные не по размеру каски болтались на головах, как кастрюли.
А сами «повелители воздушной стихии» сгибались под тяжестью автоматов.

Мы снова «почесали репу» и решили – с такой охраной по-прежнему не спать.
Впечатления были не ошибочны.
Когда мы ночью пошли проверять наших «защитников», чтобы предложить им перекусить и выпить, негодованию нашему не было предела.
Вот одна «волчья ловка», как по-чешски называл командовавший ими алжирский офицер, учившийся в свое время в Праге.
Что же мы видим?
Откинутый в сторону автомат, раскинувшийся на пледе в безмятежном сне десантник, измазанная невероятным количеством слюны униформа.
Другие «волчьи ловки» показали то же самое.
Только здоровенный сержант и его напарник бодрствовали.
Сержант нисколько не удивился такому обороту дел и сказал, что даже наказывать его подпеченных бесполезно, поскольку это не поможет.

****

Мы пригласили сержанта вместе с напарником в дом, где угостили всем, чем могли.
Особенно понравились алжирским воякам наши блины.
Не отказались они, к нашему удивлению, и от водки.
Очевидно, под ее влиянием язык сержанта развязался.
Стали обсуждать тогдашнее положение Алжира.
Дошли до событий, из-за которых сержант и его подчиненные оказались здесь, с нами.
В конце концов он чистосердечно сказал нам следующее: «Ехали бы вы, русские, к себе домой. А мы тут сами справимся!»
Сказано это было с нескрываемой злобой.

Выходило, что наша охрана – ненадежна. Это прибавило нам желания не прекращать ночных бдений.
Отдыхали мы лишь тогда, когда нас охраняли курсанты, искренне ненавидевшие исламистов.

Интереснее всего было то, что, как мы узнали потом, тот самый сержант возглавлял группу боевиков, напавшую на наш автобус и конвой!
***

Между тем в самом городке мы установили мощную сирену.
Каждый из нас при нападении должен был ее включить для оповещения всех.

Наступила очередная тревожная ночь, которая была расколота автоматными и пулеметными очередями.
Вслед за этим завыла сирена.
Наш командир тщетно пытался вызвать по телефону полицию или жандармов, чьи казармы находились от нас через дорогу.
Если первые обещали приехать и не приехали, то вторые чистосердечно признались, что выходить ночью за пределы «колючки» они не желают, так как опасаются попасть в засаду.
Таким образом, приходилось рассчитывать только на свои силы.

Сирена вскоре умолкла (как потом оказалаось, обесточилась).
Стихли и выстрелы.
Забрезжил рассвет.
Все тихо, как в могиле.
Неужели я один остался в живых?
Но вот по жалюзи кто-то забарабанил.
«А вдруг бородатые?» – мелькнула тревожная мысль.
«Откройте! – раздался плачущий голос нашего прапорщика Л. – Он у меня на крыльце сидит!»

Кто же этот «он»?!
Оказалось, раненный в руку и ногу боевик.
Бородатый, без одежды.
Корчась от боли, увидев нас, он оскалился и стал делать движения руками, призывая нас подойти к нему.
Около него лежал какой-то сверток.
Поскольку в нем могло быть все что угодно, подойти к нему мы не рискнули.
Вызвали жандармов (наша охрана к тому времени благополучно уехала).

…Четверо жандармов шаг за шагом приближались к бородачу, постоянно держа его на прицеле.
Последовало что-то вроде переговоров, в этот момент одному из жандармов удалось прыжком приблизиться к нему и ударить прикладом по голове. Злополучный сверток вылетел из его рук, что в нем было, мы так и не узнали.
Бородача утащили.

Сразу после задержания исламиста к нам приехал сам начальник училища.
Около половины офицеров заявили ему о том, что они подают рапорта об отъезде на Родину.
Тот в ответ очень неудачно пытался успокоить нас, говоря, что через наш городок «шли автомобильные воры», но не исламисты.
Такое заявление вызвало лишь раздражение, поскольку ни у кого из нас машин здесь не было, а имевшиеся у арабов находились за высокими каменными заборами, в подземных гаражах и охранялись собаками.
Кроме того, зачем было «автомобильным ворам» ночью в комендантский час, рискуя жизнью, идти на такой промысел?

После случившегося мы объявили забастовку и наотрез отказались покидать городок и выходить на занятия, пока нам и членам наших семей не будет обеспечена нормальная безопасность.
Напрасно ходили около нас кругами алжирские офицеры, пытаясь уговорить не срывать учебного процесса.
Мало того, целых три дня после этого на случай «неблагоприятного развития событий» мы на виду у арабов жгли секретную документацию, как нам было приказано из «десятки».
Но она заявила вдруг, что со дня на день будет проведена эвакуация всей нашей группы.
Однако только уничтожили весь «компромат», как из нашей военной миссии пришел приказ быть готовыми к эвакуации лишь тем, кто подал об этом соответствующие рапорта, а всем остальным придется остаться…

Пришлось все уничтоженное восстанавливать, на что ушло около месяца.
Все были очень злы как на наших продажных генералов, отдавших нас за бесценок арабам, так и на самих арабов, которые не хотели обеспечивать нам охрану согласно контракту.
Весь световой день мы были без охраны, и нападения следовало ожидать именно в этот период.
Командир нашей группы полковник Б. запретил самостоятельные выходы в город, хотя и без того они не были результативными в плане закупок:
накануне событий декабря 1993 г. местный мулла призвал мусульман не продавать нам, «иноверцам», ничего,
и это всеми жителями Регайи исполнялось точно…

Арабская сторона на это лишь разводила руками, прося подождать.
Но наши желудки ждать не могли.
Выручали нас, к нашему удивлению, негры, немногочисленная община которых здесь же и занималась торговлей.
Они сами приносили нам в городок совсем дешевые, самые необходимые нам товары.
Что с ними было дальше, я не знаю – ведь все это было на глазах всей Регайи, а нарушить табу муллы в мусульманской стране означает как минимум серьезные неприятности.

***

Слава Богу….

…А со всех сторон Алжира неслись трагические новости об убийствах иностранцев.
Зверски зарезана группа французов…
Расстрелян автобус с российскими специалистами, погибло 20 человек…
Начисто вырезан экипаж небольшого итальянского судна, зашедшего в порт алжирской столицы, который так и не ступил на алжирскую землю…
Бьют поодиночке и группами, как какую-то дичь…
Убивают даже русских женщин, по 13 и более лет живших в Алжире и принявших ислам.

Через некоторое время русскую группу перевели за «колючку», на территорию самого училища, где была хорошая охрана.
По периметру забора стояли наблюдательные вышки.
Впрочем, когда мы увидели, как нас тут охраняют, все долго матерились. Вообразите себе ситуацию, когда вы видите, как солдаты затаскивают на ночь на эту вышку матрац.
На наше удивление и вопрос «зачем» они искренне поражаются и отвечают:
«Как зачем? – Спать».
Тут нам и стало ясно, почему евреи всегда били, бьют и будут бить арабов...

Кто-то больше, кто-то меньше пробыл из нас в Алжире.
Некоторые из оставшихся писали в Россию героические письма вроде: «Пишу на спине убитого товарища».
Все это на совести их писавших людей, но большинство, несмотря на все вышеописанное, благополучно отслужили свой срок, вернулись на Родину.


https://po6om.livejournal.com/364578.html?fbclid=IwAR1QE85MoAsmVVr0fhFRo5mYrAE33v_Pi2obf-ukMcEdaDo_Q3qWYK7jd64