охота на ведьм, доносчики и массовая истерия
Как работает процесс "охоты на ведьм": повсюду появляются "стукачи-любители», которые делают карьеру на том .что следят за каждым словом окружающих и доносят о любых нарушениях.
Тем кто пытается им возразить - они затыкают рот демагогией о борьбе За Святое Дело.
При этом сами доносчики могут делать то ,в чем обвиняют других - запреты на них не распространяются.
***
Она посоветовала искать по слову «негр»,
за что и поплатилась: университет созвал целый суд, на котором обвинил ее в оскорблении чернокожих.
****
Вы обещаете никогда больше не произносить „н-слово"?»
Хушанг Базрафшан (Hooshang Bazrafshan), специалист по равноправию Упсальского университета, наклоняется через стол к Инге-Лилл Аронссон (Inga-Lill Aronsson).
Это она должна дать ему обещание.
Тишина в комнате густеет. За столом также сидят заведующий ее кафедрой, его заместитель и молчаливый представитель профсоюза.
Правильно ли я расслышала, думает Аронссон.
Она склоняет голову.
Ситуация отвратительная.
Через мгновение она решает, что разумнее будет пообещать.
«Мы бы так и сидели, если бы я не согласилась. Я не видела другого выхода», — говорит Аронссон.
***
Почему же преподаватель Инга-Лилл Аронссон произнесла «н-слово» (так в Швеции сейчас сокращают неполиткорректное слово «негр» — прим. перев.)?
Вот как все произошло.
****
В Упсальском университете она ведет магистерскую программу подготовки специалистов по архивам, библиотекам, информационным базам, музеям и культуре. В конце курса преподаватели организовали панельную дискуссию, в ходе которой студенты могли задавать вопросы.
По словам одного из студентов, он прочитал в литературе к курсу, что бывает трудно найти информацию по расизму в старых архивах, например, в музеях и библиотеках. «Что нам делать в таких случаях?» — спросил он.
Аронссон восприняла это как добросовестный вопрос.
Так что же нужно искать, если хочешь найти такую информацию?
Аронссон попросили ответить.
****
Она объяснила, что нужно просто-напросто вбивать в строку поиска устаревшие слова, которые сейчас считаются унизительными.
Затем она совершила, как она сама говорит, «ошибку» и произнесла «н-слово» целиком.
**
«Ошибку» — потому что потом случилось то, что случилось.
По ее словам, у нее не было никакого желания произносить это слово, но в той ситуации оно было уместно.
«Кто же хочет прославиться как человек, который говорит „н-слово"?» — задается она риторическим вопросом.
«Я просто хотела как можно лучше помочь студентам. Это все».
Четверо присутствовавших на панельной дискуссии студентов, один из которых — член студенческого объединения Партии Левых, написали на кафедру заявление.
По их мнению, это слово «было в данном контексте совершенно неуместно».
«Учитывая, что Инга-Лилл не чернокожая и не может быть объектом расовой дискриминации, у нее нет права использовать его».
Сами эти студенты тоже не обладают признаками, по которым могли бы подвергнуться дискриминации по расе, но, по их мнению, кого-нибудь другого это слово могло задеть.
Именно здесь в дело вмешался специалист по равноправию Хушанг Базрафшан, который также владеет консалтинговой фирмой Mångfaldicum.
По правилам университета, руководство должно расследовать все инциденты, когда есть подозрения в притеснениях.
Вскоре Аронссон уже сидела на собрании, где ее вынудили отказаться от своего мнения.
***
«Как я должна была поступить?» — спросила Инга-Лилл.
Если кто-то приходит в библиотеку или архив и говорит, что хочет найти все, что выдается на слово «негр», нужно ответить:
«Понятно, вы интересуетесь „н-словом"» и вбить его в компьютер.
«Потому что компьютер оскорбить нельзя», — так ответил завкафедрой.
Ни при каких обстоятельствах это унизительное слово нельзя произносить, пусть нам и приходится иметь дело с темным культурным прошлым.
***
Сама преподавательница вовсе не стремится произносить «н-слово», если только этого не требует контекст.
Но контекст всех остальных в комнате не интересовал.
Она была виновна, и она должна была это понять.
***
Использование «н-слова» «было абсолютно излишним и неуместным», заявил Базрафшан в интервью Studio Ett.
Когда журналист Негар Джозефи (Negar Josephi) попросил его привести список неприличных слов, тот без колебаний упомянул слово «шлюха».
Почему ему позволено его произносить, а другим — нет, он не объяснил.
Если прибегнуть к логике самого Базрафшана: слово в данном контексте было неуместно, а он сам не женщина, так что и произносить его у него права нет. Поэтому Academic Rights Watch, организация, которая защищает академические свободы в Швеции, подала на него заявление о дискриминации.
Равные условия для всех!
***
Насколько же широко простирается свобода слова в научных кругах?
Это обсуждалось на ректорском семинаре в Упсале. «Мы должны уметь об этом говорить», — объявила ректор Эва Окессон (Eva Åkesson).
Звучит прекрасно.
***
Но если верить Стену Видмальму (Sten Widmalm), профессору политологии, который во время семинара сидел на сцене, призывы Окессон к дискуссиям — это по большей части лишь красивые слова.
«Я написал насчет Инги-Лилл Аронссон письма и ректору, и проректору Андерсу Мальмбергу (Anders Malmberg), чтобы выяснить, что в действительности произошло. Ответа я не получил и поэтому потом опубликовал статью в UNT».
Дискуссионную статью в UNT Видмальм написал вместе с несколькими коллегами.
«Важный аргумент в дискуссии: если мы сейчас не выработаем принципы, чтобы ограничивать политизацию, то как мы сможем в будущем помешать политическим силам — левым, правым или религиозно обусловленным — распоряжаться всем вплоть до мелочей?»
***
В здании Гуманистического театра при Упсальском университете, где проходил ректорский семинар, выступил и Хушанг Базрафшан.
Он присутствовал не с самого начала, а прокрался на свое место где-то в середине собрания: «Вот и я. Тот самый негодяй».
Он обратился прямо к Стену Видмальму и напряженно уставился на него с расстояния в несколько метров.
«Вы в своих статьях распространяете ложь. Это все выдумки. Ни единого слова правды. Если бы я действительно ошибся, я бы попросил извинения и сразу бы уволился».
***
Между тем в ректорском блоге отвратительно лгут, будто Аронссон не получала никакого выговора.
А это легко проверить по протоколу, где написано, что было проведено расследование и что комиссия во главе с Хушангом Базрафшаном поставила Аронссон на место.
****
Попытки подогнать всех под общие нормы приводят к тому, что повсюду появляются «полицейские-любители», которые следят за каждым словом окружающих и сообщают о любых нарушениях.
Они получили слишком много власти.
Именно так все и происходит, когда политическим активистам дают власть.
Тогда и появляются хушанги базрафшаны, которые считают жертвами себя самих. Они называют всех, кто критикует их подход, «расистами и фашистами».
Каждый, кто когда-либо общался с манипулятором, знает, что перекладывание вины — эффективный способ управлять другими.
****
Мученичество может вызывать симпатию.
И действительно, после семинара многие заволновались: «И правда, а как же там Хушанг?»
***
Эту проблему можно было бы решить, если бы университет составил перечень запрещенных слов и параллельно список тех, кто имеет право их произносить. Но ректор Эва Окессон не захотела этим заняться (и слава богу).
Осуждают кого-то лишь от случая к случаю.
Как мы узнали на семинаре, в социальных организациях больше нельзя говорить «экзотический фрукт».
Ведь степень «экзотичности» чего-то зависит от того, кто об этом явлении высказывается.
Так что все это евроцентричность и тому подобное.
****
Очень непростая тема.
Шэрон Райдер (Sharon Rider), профессор философии в Упсале, обеспокоена таким развитием событий:
«В принципе каждый учитель, который чем-то не понравился студенту, рискует стать мишенью расследования.
Достаточно того, что кто-то посчитает себя оскорбленным».
В такой ситуации у нас будут одни запуганные преподаватели, которые заботятся лишь о том, чтобы студенты были «довольны и счастливы», считает она.
****
Нужно ли уточнять, что Ингу-Лилл Аронссон не пригласили поучаствовать в дискуссии?
Ей пришлось все это время сидеть среди зрителей.
Но те зрители, которым все же довелось высказаться, становились на ее сторону. Они выразили ей больше сочувствия, чем ректор и другие бюрократы Упсальского университета.
Как сказал Стен Видмальм: «Она уже стала той пешкой, которой решили пожертвовать».
https://inosmi.ru/social/20200402/247164287.html?fbclid=IwAR3XENZ6bKrK0adoCEQ-O7_1e150-llP5T6DqMHcBjR-G-l9YZKxezqVZuw
Тем кто пытается им возразить - они затыкают рот демагогией о борьбе За Святое Дело.
При этом сами доносчики могут делать то ,в чем обвиняют других - запреты на них не распространяются.
***
Железное правило любых репрессий: хватают тех, кто не убегает — ну т.е. в большинстве своём абсолютно добропорядочных граждан, у которых работа, семья, налоги и так далее.
.
Ведь никогда ж прежде не бывало такого, чтоб начальство, поделив подданных, при посильном содействии и горячем одобрении доносчиков, на лояльных граждан и врагов народа, не принималось затем шутя двигать эту границу по своему суверенному хотению.
И подумать о таком нельзя было, не говоря чтоб представить.
*****
Преподавательницу старейшего вуза Швеции студенты спросили, как искать в архивах статьи о расизме.*****
Она посоветовала искать по слову «негр»,
за что и поплатилась: университет созвал целый суд, на котором обвинил ее в оскорблении чернокожих.
****
Вы обещаете никогда больше не произносить „н-слово"?»
Хушанг Базрафшан (Hooshang Bazrafshan), специалист по равноправию Упсальского университета, наклоняется через стол к Инге-Лилл Аронссон (Inga-Lill Aronsson).
Это она должна дать ему обещание.
Тишина в комнате густеет. За столом также сидят заведующий ее кафедрой, его заместитель и молчаливый представитель профсоюза.
Правильно ли я расслышала, думает Аронссон.
Она склоняет голову.
Ситуация отвратительная.
Через мгновение она решает, что разумнее будет пообещать.
«Мы бы так и сидели, если бы я не согласилась. Я не видела другого выхода», — говорит Аронссон.
***
Почему же преподаватель Инга-Лилл Аронссон произнесла «н-слово» (так в Швеции сейчас сокращают неполиткорректное слово «негр» — прим. перев.)?
Вот как все произошло.
****
В Упсальском университете она ведет магистерскую программу подготовки специалистов по архивам, библиотекам, информационным базам, музеям и культуре. В конце курса преподаватели организовали панельную дискуссию, в ходе которой студенты могли задавать вопросы.
По словам одного из студентов, он прочитал в литературе к курсу, что бывает трудно найти информацию по расизму в старых архивах, например, в музеях и библиотеках. «Что нам делать в таких случаях?» — спросил он.
Аронссон восприняла это как добросовестный вопрос.
Так что же нужно искать, если хочешь найти такую информацию?
Аронссон попросили ответить.
****
Она объяснила, что нужно просто-напросто вбивать в строку поиска устаревшие слова, которые сейчас считаются унизительными.
Затем она совершила, как она сама говорит, «ошибку» и произнесла «н-слово» целиком.
**
«Ошибку» — потому что потом случилось то, что случилось.
По ее словам, у нее не было никакого желания произносить это слово, но в той ситуации оно было уместно.
«Кто же хочет прославиться как человек, который говорит „н-слово"?» — задается она риторическим вопросом.
«Я просто хотела как можно лучше помочь студентам. Это все».
Четверо присутствовавших на панельной дискуссии студентов, один из которых — член студенческого объединения Партии Левых, написали на кафедру заявление.
По их мнению, это слово «было в данном контексте совершенно неуместно».
«Учитывая, что Инга-Лилл не чернокожая и не может быть объектом расовой дискриминации, у нее нет права использовать его».
Сами эти студенты тоже не обладают признаками, по которым могли бы подвергнуться дискриминации по расе, но, по их мнению, кого-нибудь другого это слово могло задеть.
Именно здесь в дело вмешался специалист по равноправию Хушанг Базрафшан, который также владеет консалтинговой фирмой Mångfaldicum.
По правилам университета, руководство должно расследовать все инциденты, когда есть подозрения в притеснениях.
Вскоре Аронссон уже сидела на собрании, где ее вынудили отказаться от своего мнения.
***
«Как я должна была поступить?» — спросила Инга-Лилл.
Если кто-то приходит в библиотеку или архив и говорит, что хочет найти все, что выдается на слово «негр», нужно ответить:
«Понятно, вы интересуетесь „н-словом"» и вбить его в компьютер.
«Потому что компьютер оскорбить нельзя», — так ответил завкафедрой.
Ни при каких обстоятельствах это унизительное слово нельзя произносить, пусть нам и приходится иметь дело с темным культурным прошлым.
***
Сама преподавательница вовсе не стремится произносить «н-слово», если только этого не требует контекст.
Но контекст всех остальных в комнате не интересовал.
Она была виновна, и она должна была это понять.
***
Использование «н-слова» «было абсолютно излишним и неуместным», заявил Базрафшан в интервью Studio Ett.
Когда журналист Негар Джозефи (Negar Josephi) попросил его привести список неприличных слов, тот без колебаний упомянул слово «шлюха».
Почему ему позволено его произносить, а другим — нет, он не объяснил.
Если прибегнуть к логике самого Базрафшана: слово в данном контексте было неуместно, а он сам не женщина, так что и произносить его у него права нет. Поэтому Academic Rights Watch, организация, которая защищает академические свободы в Швеции, подала на него заявление о дискриминации.
Равные условия для всех!
***
Насколько же широко простирается свобода слова в научных кругах?
Это обсуждалось на ректорском семинаре в Упсале. «Мы должны уметь об этом говорить», — объявила ректор Эва Окессон (Eva Åkesson).
Звучит прекрасно.
***
Но если верить Стену Видмальму (Sten Widmalm), профессору политологии, который во время семинара сидел на сцене, призывы Окессон к дискуссиям — это по большей части лишь красивые слова.
«Я написал насчет Инги-Лилл Аронссон письма и ректору, и проректору Андерсу Мальмбергу (Anders Malmberg), чтобы выяснить, что в действительности произошло. Ответа я не получил и поэтому потом опубликовал статью в UNT».
Дискуссионную статью в UNT Видмальм написал вместе с несколькими коллегами.
«Важный аргумент в дискуссии: если мы сейчас не выработаем принципы, чтобы ограничивать политизацию, то как мы сможем в будущем помешать политическим силам — левым, правым или религиозно обусловленным — распоряжаться всем вплоть до мелочей?»
***
В здании Гуманистического театра при Упсальском университете, где проходил ректорский семинар, выступил и Хушанг Базрафшан.
Он присутствовал не с самого начала, а прокрался на свое место где-то в середине собрания: «Вот и я. Тот самый негодяй».
Он обратился прямо к Стену Видмальму и напряженно уставился на него с расстояния в несколько метров.
«Вы в своих статьях распространяете ложь. Это все выдумки. Ни единого слова правды. Если бы я действительно ошибся, я бы попросил извинения и сразу бы уволился».
***
Между тем в ректорском блоге отвратительно лгут, будто Аронссон не получала никакого выговора.
А это легко проверить по протоколу, где написано, что было проведено расследование и что комиссия во главе с Хушангом Базрафшаном поставила Аронссон на место.
****
Попытки подогнать всех под общие нормы приводят к тому, что повсюду появляются «полицейские-любители», которые следят за каждым словом окружающих и сообщают о любых нарушениях.
Они получили слишком много власти.
Именно так все и происходит, когда политическим активистам дают власть.
Тогда и появляются хушанги базрафшаны, которые считают жертвами себя самих. Они называют всех, кто критикует их подход, «расистами и фашистами».
Каждый, кто когда-либо общался с манипулятором, знает, что перекладывание вины — эффективный способ управлять другими.
****
Мученичество может вызывать симпатию.
И действительно, после семинара многие заволновались: «И правда, а как же там Хушанг?»
***
Эту проблему можно было бы решить, если бы университет составил перечень запрещенных слов и параллельно список тех, кто имеет право их произносить. Но ректор Эва Окессон не захотела этим заняться (и слава богу).
Осуждают кого-то лишь от случая к случаю.
Как мы узнали на семинаре, в социальных организациях больше нельзя говорить «экзотический фрукт».
Ведь степень «экзотичности» чего-то зависит от того, кто об этом явлении высказывается.
Так что все это евроцентричность и тому подобное.
****
Очень непростая тема.
Шэрон Райдер (Sharon Rider), профессор философии в Упсале, обеспокоена таким развитием событий:
«В принципе каждый учитель, который чем-то не понравился студенту, рискует стать мишенью расследования.
Достаточно того, что кто-то посчитает себя оскорбленным».
В такой ситуации у нас будут одни запуганные преподаватели, которые заботятся лишь о том, чтобы студенты были «довольны и счастливы», считает она.
****
Нужно ли уточнять, что Ингу-Лилл Аронссон не пригласили поучаствовать в дискуссии?
Ей пришлось все это время сидеть среди зрителей.
Но те зрители, которым все же довелось высказаться, становились на ее сторону. Они выразили ей больше сочувствия, чем ректор и другие бюрократы Упсальского университета.
Как сказал Стен Видмальм: «Она уже стала той пешкой, которой решили пожертвовать».
https://inosmi.ru/social/20200402/247164287.html?fbclid=IwAR3XENZ6bKrK0adoCEQ-O7_1e150-llP5T6DqMHcBjR-G-l9YZKxezqVZuw