marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

причины поражения русского национализма в 1917 г

Рецензия на книгу: Сергеев С. Русская нация, или Рассказ об истории ее отсутствия. – М., 2017.
*

Авторство идеологемы «империя наоборот» (метрополия живет хуже колоний) приписывается самобытному советскому социальному философу Александру Зиновьеву, который в последние годы жизни симпатизировал той части российского политического спектра, которая вылупилась из советской номенклатурной «русской партии».
Ко второй половине нулевых образ прижился в лексиконе не только соответствующей части около-политикума, но и в цехе российских системных экспертов. Сергеев присоединяется к этим голосам и делает сюжет об «империи наоборот» одним из сквозных в книге.
*
На самом же деле мантра о том, что Российская империя была создана на костях исключительно русских и что из русского крестьянина выкачивались все соки, в то время как окраины богатели и развивались, за пределами сообщества индоктринированных русских «патриотов» — особенно среди национальных меньшинств России и на бывших «окраинах» империи
— не вызывает сегодня ничего, кроме раздражения.
*
Представление, что все могущество империи Романовых было построено за счет ограбления великорусских губерний, чудовищно отстававших от западных и в экономическом, и в образовательном плане, и правда давно укоренилось в русской историографии.
*
Не секрет, что такие средневековые «прелести», как крепостное право, рекрутский набор, телесное наказание, на территории Российской империи применялись по большей части к русскому населению.
Дискриминация русского большинства, выражавшаяся, по Сергееву, и в непропорциональном распределении бюджета (дотации постоянно шли на Кавказ, Закавказье и Среднюю Азию), была естественной платой окраинам за их лояльность.
*
Точно так же политические вольности и экономические привилегии жителей западных окраин: поляков, финнов, литовцев, бессарабов — являлись платой за имперский статус, .
*
Никакого «предательства интересов русского народа» здесь нет
— лишь вполне циничная, адекватная времени политика, направленная на удержание власти в тех регионах, которые гипотетически
(а в ситуации с Польшей 1830 года вполне реально)
могли оказать вооруженное сопротивление самодержавному центру.
*
Великороссы же о своих правах не заявляли,
освобождать их от царского гнета в планы великих держав не входило,
а потому их интересами можно было и пренебречь.
Сравнивать же уровень развития жителей западных окраин и русских вообще представляется нам некорректным:
эти области вошли в состав Российской империи, уже будучи на голову выше своих восточных соседей, — и сбежали от ее привилегий при первой возможности.
*
Завоевание Казанского ханства Иваном IV Сергеев называет «эталонным образцом национальной внешней политики» (с. 81).
*
Действительно, настолько «эталонным» было изгнание татарских крестьян с их плодородных земель и передача русским, что его до сих пор помнят в Татарстане как одну из самых кровавых страниц своей истории.
*
Подобным образом поступала российская власть и позднее — на Северном Кавказе и в Центральной Азии.
Но как только имперская власть рухнула в 1917 году, расплачиваться пришлось потомкам русских переселенцев, на шкуре которых коренные жители восстанавливали историческую справедливость.
*
Будучи явно сторонником империализма и приветствуя расширение территорий (присоединение Казани, Сибири, Кавказа и др.), автор почему-то не готов платить за этот высокий статус.
А все потому, что империю Сергеев хочет не Российскую, а Русскую, моноэтничную, где все иноэтничные территории будут подвергнуты русификации.
*
Вообще понимание русификации как главного интереса государства красной нитью проходит сквозь всю книгу Сергеева.
Что же предлагает Сергеев взамен «принципу Москвы-Петербурга»? Как выглядит его «русский национальный проект»?
*
Под покровом строительства политической нации идеолог русской национал-демократии постоянно продвигает этнокультурную, причем экспансионистскую повестку.
*
К идеям ассимиляции соседей Сергеев возвращается постоянно, причем главным потенциальным объектом он видит украинцев, процесс нацбилдинга которых, по мнению самого же автора, значительно старше, глубже и сильнее русского.
*
Он всерьез пишет о том, что во второй половине XIX века «обрусение миллионов украинских крестьян было в принципе выполнимым делом»
— стоило лишь в дополнение к гонениям на украинский язык (циркуляру Валуева и Эмскому указу) добавить начальное образование на русском языке и «переселенческую политику».
*
Этот рецепт Сергеев предлагает для эпохи, когда в Австро-Венгрии Галиция имела автономию, представительство в имперском парламенте, свой Сейм, систему самоуправления, избирательное право — всеобщее для мужчин, хоть и куриальное, доступное образование и печать на украинском, больницы, железные дороги и прочую инфраструктуру.
*
Все это в Российской империи отсутствовало.
*
Достаточно посетить любой маленький украинский город, бывший в составе Австро-Венгрии, чтобы понять: Российская империя не имела шансов выиграть в честной конкуренции за симпатии украинцев.
*
Поэтому для удержания украинских земель использовали кнут.
И тем более любая русификаторская программа могла быть только насильственной..
*
Потому что добровольно люди присоединяются только к сообществу, в котором рядовые члены живут настолько лучше, что это стоит расставания со своей родной культурой.
И конечно, такая программа обернулась бы восстанием украинцев и крахом Российской империи намного раньше, чем это случилось.
*
Сюжетная же линия Сергеева о засилье этнокорпораций (к таковым автор относит в разные периоды украинцев, немцев, евреев) в управлении, бизнесе и науке,
мешающих этнически русской элите вздохнуть полной грудью и отдаться с полной силой служению родному народу,
выглядит, мягко говоря, гротескно.
Известную фразу Николая «русские дворяне служат государству, а немецкие мне», которой пугали множество поколений российских историков, необходимо разъяснить и внести коррективы:
немцы на службе Российской империи верно и преданно отстаивали ее интересы (династии они были преданы, т.к. одно без другого не мыслилось),
и ровно в этом же положении находились и русские дворяне.


*
Не совсем понятно, какому это «русскому государству» служили русские дворяне, когда сам же Сергеев пишет, что к русскому крестьянину,
который и был основной составляющей этого государства,
русский же дворянин относился без симпатии и за человека не считал.
*
На самом же деле права «несчастных русских» ущемлялись не потому, что было так много нерусских и было такое ужасное надзаконное самодержавие, а потому что элита вела себя таким образом.
*

Сам Сергеев очень верно называет население империи колонией (иначе как колониальным по стилю это управление не назовешь) и, задаваясь вопросом, где у этой колонии метрополия, отвечает: «Колонизаторы — не чуждый этнос, а привилегированный социальный слой» (с. 214).
*
Апеллирование к религиозности крестьян, ставка на простодушную веру, а не «лукавый разум», более подходили к задачам империи и как следствие порождали недоверие к просвещению и образованию.
Задачи повышения образовательного уровня подданных не ставилось вообще.
Наоборот, надзаконно управлять десятками миллионов грамотных людей было бы слишком затруднительно: империи были нужны только образованные чиновники, все остальное казалось подрывающим и опасным.
Однако опора на примитивно понятое православие не отвечала вызовам XX века.
*
Сергеев блестяще заключает:
«При последнем российском самодержце, любившем наряжаться на придворных маскарадах в костюм русского царя XVII столетия,
было прославлено больше святых, чем за предшествующие два века.
Так он надеялся восстановить связь с “народной почвой”, якобы утерянную Романовыми в эпоху петровских преобразований,
когда, в частности, почти прекратились новые канонизации.
Но за эти два века “почва” изменилась столь сильно, что вместо обретения фундамента самодержавие провалилось в пустоту» (с. 191)
*

Революционный процесс в Российской империи начала ХХ века стал новой «весной народов».
Усилия нерусских интеллектуалов-националистов находили массовую поддержку; особенно развиты и популярны были украинский и татарский проекты.
*
А вот русскую идентичность политизировать не удалось.
Политические силы, которые эксплуатировали этничность великороссов, ассоциировали себя с монархией Романовых, прославились погромами и в 1917 году закономерно исчезли.
В горниле же революции и Гражданской войны, где была жестокая, но более-менее свободная конкуренция идеологий, русский национализм, как бы сегодня сказали, «не зашел».
Значит, на него не было массового запроса.

*
Массовые этнокультурные национализмы и в XIX, и в XX веке были идеологиями освободительных и объединительных движений, от греческого до сербского,
но никогда не охватывали «титульные» народы распадающихся империй, от Австро-Венгрии до Британской империи.
*
Турецкий национализм, позже оформившийся в официальный кемализм, стал весомой силой в противостоянии иностранной оккупации сердцевины препарируемого победителями трупа Османской империи.
*
Без наличия внешнего врага, который вторгается на территории компактного проживания «титульного» этноса бывшей империи,
дискурс этнонационализма, видимо, был неактуален и для элит, и для масс.
Большевики же были «своими», а их радикальный популизм поначалу находил отклик в общинной ментальности русского крестьянства, используя ее мифологемы и стереотипы.
*
http://gefter.ru/archive/22893?fbclid=IwAR3cvHLGTBV0yLleWOGBTdQFTZFsoGsOvCKIwRBjJvHweazm7j_lW9VTMiM
Tags: Россия национализм, книги, национализм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo marss2 june 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments

Recent Posts from This Journal