marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

Исповедь бывшей послушницы: про кормежку в монастыре

Мария Кикоть - бывший успешный московский фотограф, воцерковившаяся и затем по благословению старца Наума из Свято-Троицкой Сергиевой Лавры приехавшая в Калужскую область, чтобы  на 4 года стать послушницей в одном из самых известных женских монастырей России - в Свято-Никольском Черноостровском монастыре в Малоярославце
.
Итак, отрывки  про питание монашек в монастыре
.
Продукты для сестер были только те, которые жертвовали магазины, часто просроченные, даже испорченные .
..
Сахар на столы не ставился, чай был несладкий.
.
Хлеб был пожертвованный Калужским хлебозаводом, тот, который уже не могли продавать ввиду его срока годности, и то, разрешалось съесть 2 куска белого и столько же черного.
.
Фруктов и свежих овощей не было практически никогда, только если совсем испорченные или по праздникам.
Большинство этих просроченных и полуиспорченных продуктов нам жертвовали не для людей, а для коров и кур.
Как-то нам в Карижу привезли несколько ящиков полугнилых нектаринов для коров.
Мы были очень этому рады.
У коров была свежая трава, а мы уже успели забыть, когда в последний раз ели фрукты.
Из всей этой кучи набрался хороший тазик фруктовых кусочков, который мы съели за вечерним чаем.
.
Чай состоял в основном из сухарей и варенья, иногда был творог, что было большой радостью - при монастырских нагрузках мне всегда очень хотелось есть.

.Как-то раз в монастырь пожертвовали несколько десятков коробок соков, просроченных почти на полгода, и сестры и приютские дети с удовольствием их пили. Когда об этом заикнулась одна из «мам», по профессии тоже врач, ее и ее дочку просто выжали из монастыря.
.
А как-то даже привезли полгрузовика консервированного зеленого горошка в ржавых банках и истлевших коробках, срок годности которого закончился более пяти лет назад.
Матушка благословила его съесть.
Несколько месяцев этот горошек, который кстати был совсем не плох, добавляли почти во все блюда, даже в суп.
.
Рыба, молочные продукты и яйца были роскошью.
Хотя в монастыре имелся коровник, почти весь творог и сыры Матушка раздавала спонсорам и знакомым в виде подарков.
....
Матушка часто присутствовала на трапезе, проводила занятия с сестрами,
но ела она всегда отдельно у себя в игуменской, пищу для нее готовила мать Антония — личный игуменский повар и из отдельных, специально для Матушки купленных продуктов.
...
Все, что жертвовалось или покупалось более менее приличного, складывалось в специальные «матушкины» холодильники на нужды игумении и ее гостей, а также на «чай» для Митрополита.
Такое положение дел считалось вполне нормальным: ведь игуменское и архиерейское служение так тяжелы, что предполагают усиленное питание.
..
Игумения Николая приобрела такой практикой поистине угрожающие размеры, ее вес превышал уже сто двадцать килограммов,
Честно говоря, при таком личном поваре, как м.Антония, никто бы не смог сохранить фигуру.
.
Особенно нелепо выглядело то, как Матушка,  уплетая кусочек осетра со спаржей, политой каким-то розовым соусом, со слезами на глазах жаловалась нам, что не может по состоянию здоровья есть ту же еду, что и мы.
...
Из своего опыта могу сказать, что пост и труд сочетаются крайне тяжело.
Да, на тягавшись навоза на коровнике жрать хотелось так, что я и сестры ингда ели черствый хлеб и сухари, котрые приносились в мешках для коров.
Плохо часто бывало от низкого гемоглобина и давления не могли встать с кровати сестры или со стула.
Там у всех болячки из-за чудовищных нагрузки,
Когда я и еще несколько сестер проверили кровь и гемоглобин от недоедания оказался 60-80нам прописали таблетки. И все

//
После окончания послушаний паломницы вместе с матерью Космой — инокиней, которая была старщей в паломническом домике, начали накрывать на чай.
Для паломников чай был не просто с хлебом, вареньем и сухарями, как для насельниц монастыря, а как-бы поздний ужин, на который в пластмассовых лотках и ведерках приносились остатки еды с дневной сестринской трапезы.
Я помогала мать Косме накрывать на стол, и мы разговорились.
Пока наш ужин грелся в микроволновке, мы разговаривали, и я начала жевать кукурузные хлопья, стоявшие в открытом большом мешке возле стола.
Мать Косма, увидев это, пришла в ужас: «Что ты делаешь? Бесы замучают!»
Здесь строжайше было запрещено что-либо есть между трапезами.

***
После службы я вместе со всеми сестрами пошла уже в сестринскую трапезную.
Из храма в трапезную сестры ходили строем, выстроившись парами по чину: сначала послушницы, потом инокини и монахини.
Это был отдельный домик, состоящий из кухни, где сестры готовили еду, и собственно трапезной, с тяжелыми деревянными столами и стульями, на которых стояла блестящая железная посуда.
Столы были длинные, сервированы «четверками», то есть на каждые 4 человека — супница, миска со вторым блюдом, салат, чайник, хлебница и приборы.
В конце зала — игуменский стол, где стоял чайник, чашка и стакан с водой.
.
Матушка часто присутствовала на трапезе, проводила занятия с сестрами,
но ела она всегда отдельно у себя в игуменской, пищу для нее готовила мать Антония — личный игуменский повар и из отдельных, специально для Матушки купленных продуктов.
.
Сестры рассаживались вдоль столов тоже по чину — сначала монахини, инокини, послушницы, потом «мамы» (их приглашали в сестринскую трапезную, если проводились занятия, в остальное время они ели на детской кухне в приюте), потом «монастырские дети» (приютские взрослые девочки, которым благословили жить на сестринской территории как послушницам.
..
Все ждали Матушку.
Когда она вошла, сестры запели молитвы, сели, и начались занятия. о.Афанасий мне рассказывал, что в этом монастыре игумения часто проводит с сестрами беседы на духовные темы, существует также своего рода «разбор полетов», то есть Матушка и сестры указывают сестре, которая немного сбилась с духовного пути, на ее проступки и согрешения, направляют на правильный путь послушания и молитвы.
.
Конечно, говорил батюшка, это не просто, и такая честь оказывается только тем, кто способен выдержать такое публичное разбирательство.
Я тогда с восхищением подумала, что это прямо как в первые века христианства, когда исповедь часто была публичной, исповедающийся выходил на середину храма и рассказывал всем своим братьям и сестрам во Христе в чем он согрешил, а потом получал отпущение грехов.
.
Такое может сделать только сильный духом человек и, конечно, от своих собратьев получит поддержку, а от своего духовного наставника — помощь и совет.
Все это совершается в атмосфере любви и благожелательсва друг к другу.
Замечательный обычай, думала я, зорово, что в этом монастыре это есть.
.
Занятие началось как-то неожиданно.
Матушка опустилась на свой стул в конце зала, а мы, сидя за столами, ждали ее слова.
Матушка попросила встать инокиню Евфросию и начала отчитывать ее за непристойное поведение.
М.Евфросия была поваром на детской трапезной.
.
Матушка начала грозно ей выговаривать, а м.Евфросия в своей недовольно-детской манере, выпучив глаза, оправдывалась, обвиняя в свою очередь всех остальных сестер.
Потом Матушка устала и дала слово остальным.
По очереди вставали сестры разного чина и каждая рассказывала какую-нибудь неприятную историю из жизни м.Евфросии.
.
Послушница Галина из пошивочной вспомнила, как м.Евфросия взяла у нее ножницы и не вернула.
Из-за этих ножниц разразился скандал, потому что м.Евфросия никак не хотела сознаваться в этом злодеянии.
Все остальное было примерно в таком-же духе.
.
Прошло около часа, прежде чем поток жалоб и оскорблений наконец иссяк.
Еще полчаса ушло на угрозы и увещевания рыдающей м.Евфросии, ей предложили либо уйти совсем, либо поехать в предложенную ссылку.
Наконец Матушка позвонила в колокольчик, стоящий на ее столе, и сестра-чтец за аналоем начала читать книгу про афонских пустынников-исихастов.
Сестры принялись за холодный суп.
.
Никогда не забуду эту первую трапезу с сестрами.
Такого позора и ужаса, наверное, я не испытывала никогда в жизни.
Все уткнулись в свои тарелки и бысто-быстро принялись за еду.
Мне не хотелось супа и я потянулась к миске с картофелем в мундирах, стоящей на нашей «четверке».
Тут сестра, сидящая напротив меня, вдруг несильно шлепнула меня по руке и погрозила пальцем.
Я отдернула руку: «Нельзя... Но почему?»
Я так и осталась сидеть в полном недоумении.
Не у кого было спросить, разговоры на трапезе были запрещены, все смотрели в свои тарелки и ели быстро, чтобы успеть до звонка.
Ладно, картошку почему-то нельзя.
Рядом с моей пустой тарелкой стояла маленькая мисочка с одной порцией геркулесовой каши, одна на всю «четверку».
Я решила поесть этой каши, потому что она стояла ко мне ближе всего.
Остальные как ни в чем не бывало начали уплетать картошку.
Я выложила себе 2 ложки каши, больше там не было, и начала есть.
Сестра напротив бросила на меня недовольный взгляд.
Комок каши застрял в горле.
.
Захотелось пить.
Я потянулась к чайнику, в ушах звенело.
Другая сестра остановила мою руку на пути к чайнику и затрясла головой.
Бред какой-то.
Вдруг снова прозвонил колокольчик и все как по команде начали разливать чай, мне передали чайник с холодным чаем.
Он был совсем не сладкий, я положила себе варенья, немножко, чтобы просто попробовать.
Варенье оказалось яблочным и очень вкусным, захотелось взять еще, но, когда я потянулась за ним, меня опять хлопнули по руке.
Все ели, никто на меня не смотрел, но каким-то образом вся моя «четверка» следила за всеми моими действиями.
Через 20 минут после начала трапезы Матушка вновь позвонила в колокольчик, все встали, помолились и начали расходиться.
Ко мне подошла пожилая послушница Галина и, отведя в сторону, начала тихо выговаривать, за то, что я пыталась взять варенье второй раз.
«Разве ты не знаешь, что варенье можно брать только один раз?»
...
.
Хотя впереди еще было много трапез и занятий, эта первая трапеза и первые занятия мне запомнились лучше всего.
Я так и не поняла, почему это называлось занятиями.
Меньше всего это было похоже на занятия в обычном понимании этого слова.
Проводились они довольно часто, иногда почти каждый день перед первой трапезой и длились от 30 минут до двух часов.
Потом сестры начинали есть остывшую еду, переваривая услышанное.
...
 ...
После того позорного обеда в этот же день был еще вечерний чай, где я по незнанию взяла лишнее печенье.
По рукам не били, но я поняла это по взглядам и недовольному шипению сотрапезников.
..
На следующее утро после литургии меня вызвали к Матушке.
Она стала мне вежливо объяснять правила приема пищи на трапезе.
По звонку колокольчика начинали есть.
Сначала суп.
Супницу надо было передавать в четкой последовательности от старших к младшим.
Если не хочешь суп — сиди и жди следующего звонка.
По второму звонку разрешалось накладывать второе и салат.
После третьего звонка — чай, варенье, фрукты (если есть).
Четвертый звонок — окончание трапезы.
Положить себе можно не более четвертой части от второго блюда, салата или супа.
Брать можно только 1 раз, не подкладывать, даже если еда остается.
Взять можно 2 куска белого хлеба и 2 черного, не больше.
Делиться едой ни с кем нельзя, с собой уносить нельзя,
не доедать то, что положил себе в тарелку тоже нельзя.
Насчет варенья ничего не сказала, и никто точно не знал, в уставе не оговаривалось, сколько раз его можно положить.
Это зависело от сестер «четверки», в которую попадешь.
.
Мать Елисавета, которая стала у нас теперь старшей, сочла своим долгом навести порядок: ужесточить и без того жесткую дисциплину в скиту, урезать количество отдыха и еды,
Продукты, которые жертвовали в наш скит соседи, прихожане или наши родственники, и даже грибы и ягоды, которые мы собирали, она отправляла в монастырь - Матушке.
Нам же она заповедала «пост, молитву и труд».
...
Из своего опыта могу сказать, что пост и труд сочетаются крайне тяжело.
Да, на тягавшись навоза на коровнике жрать хотелось так, что я и сестры ингда ели черствый хлеб и сухари, котрые приносились в мешках для коров.
Плохо часто бывало от низкого гемоглобина и давления не могли встать с кровати сестры или со стула.
Там у всех болячки из-за чудовищных нагрузки,
Когда я и еще несколько сестер проверили кровь и гемоглобин от недоедания оказался 60-80нам прописали таблетки. И все
Были раковые и почечные но им к обычной трапезе ставили творог.
Язвенникам и гастритникам ставили жидкий геркулес и все.
Не, у нас народ был закаленный, в обморок не хлопались.
Прислонишься к стеночке и ждешь, пока отлегнет.
Один раз только послушница Галина упала в храме.
.
Матушка кушала свою пищу, потому как болела диабетом. Странно только, что пища эта вся была хорошей, дорогой и очень разухабисто-приготовленной.
..
..
Раз в неделю к м.Марии приезжал Митрополит Климент.
В таком случае нам с м.Феодорой нужно было накрыть «чай» в комнате м.Марии.
Комната была небольшая, поэтому стол для приема Митрополита мы держали на втором этаже богадельни, а скатерть - в прачечной, повешенную на свободной сушилке и уже отглаженную для экономии времени.
Как только нам сообщали о его приезде, мы спускали стол, покрывали его розовой скатертью и бежали на сестринскую кухню к м.Антонии, матушкиному повору, которая для этого случая готовила «архиерейскую» закуску.
Обычно она готовила несколько изысканных блюд, пирожки, рулетики, какие-то замысловатые шашлычки, тортики и т. д.
.
Часто все это у нее оставалось после матушкиных трапез, которые тоже можно было бы назвать «архиерейскими».
Игумения обычно тоже приходила и пила чай вместе с Владыкой.
Все кушанья и посуду нужно было в должном порядке расставить на столе, а потом стоять в коридоре под дверью и иногда заходить, принося и унося закуски и подливая чай в чашки.
Меня такому уровню обслуживания пришлось обучать.
.
После чая мы все убирали, а остатки «архиерейской» трапезы относили на кухню, где они припасались для матушкиных гостей.
Непросто было сервировать стол таким множеством вкусностей и фруктов, а потом тащиться в сестринскую трапезную и есть свою кашу с сухарями и холодным несладким чаем, утешаясь тем, что совершаешь этим богоугодный подвиг.
Хотя ко всему привыкаешь.
.

///
.
Я нашла компромис для себя, если живот сводило от голода или нужно было выпить таблетку, чтобы не на голодный желудок.
У нас в пристройке к кухне стояли пластмассовые ведра для коров.
Их всегда мыли начисто, а потом складывали туда остатки хлеба и сухарей.
Под покровом ночи иногда я пробиралась к этим заветным ведрам и нагружала себе карманы вкусными хлебными объедками.
Потом я всегда каялась в этом грехе на исповеди, давала себе обещание больше не воровать хлеб, но иногда просто не могла устоять перед этим искушением.
..

Одно время на столы запретили ставить соль и добавлять ее в блюда - Матушке кто-то сказал, что соль вредна.
Больше года сестры вынуждены были есть несоленое, для некоторых это была настоящая пытка.
Потом соль неожиданно вернулась на столы.
.
Еще был случай.
Матушка решила, что сестры слишком много едят и благословила оставить на столах из приборов только чайные ложки.
Не знаю сколько точно длился этот эксперимент, меня в монастыре тогда еще не было, мне об этом рассказывали сестры:
за 20 минут они еле-еле успевали вычерпать чайной ложкой суп, а еще хотелось успеть съесть второе.
.
Меню на каждый день придумывала Матушка, а потом зорко следила на занятиях, чтобы келарь не поставила чего лишнего.
..
Один раз она заметила, что к чаю раздали по две печеньки каждому.
Матушка долго ругала сестру-келаря за расточительность.
Полагалась к чаю только одна печенька.
Печенье было сильно просроченным,
.
Чай был до того ужасным, что лучше было пить воду.
Кофе и сладости давали только по «матушкиным» праздникам.
..
.
Не успели отпраздновать Пасху, надо было готовиться к другому празднику — матушкин юбилей, 60 лет.
Ни один церковный праздник в Свято-Никольском монастыре, даже визит архиерея, не мог сравниться по пышности с «матушкиными» праздниками.
Их у нее было много: день рождения, три дня ангела в году, дни святителя Николая тоже считались «матушкиными», плюс к этому разные ее памятные даты: постриг, посвящение ее в сан игумении и т.д.
Каждое возвращение Матушки из заграницы тоже служило поводом для торжества.
.
На этих торжествах сестрам часто вручались какие-нибудь символические подарки «от Матушки» - иконки, святыньки, открыточки, шоколадки.
.
К этому юбилею готовились особо.
Столы в гостевой трапезной ломились от дорогой посуды, изысканных угощений и напитков.
На каждую четверку гостей был целиком запечен фаршированный осетр.
Всю трапезную заполнили гости и спонсоры монастыря.
Почти все сестры были заняты обслуживанием гостей в белых передничках с большими пышными бантами на спине.
.
После трапезы был, как обычно, концерт и театральная постановка детей приюта. .
Сестры  были довольны: после многих дней и ночей изнурительной подготовки к празднику, они тоже получили возможность попробовать осетров и всего того, что осталось после гостей.
.

https://visionfor.livejournal.com/
.
Tags: церковь
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo marss2 june 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments