marss2 (marss2) wrote,
marss2
marss2

Categories:

писатель -деревенщик Федор Абрамов

Большинство рассказов Ф. Абрамова -- про уходящую русскую, естественно прежде всего архангельскую, деревню.
.
По времени их написания (60е в основном), они были довольно откровенны:
тут и страшное раскулачивание,
и бдительные  против народа "активисты", и систематический голод и недоснабжение,
и пара сухарей в день труженикам советского лесоповала, не зэкам, но мобилизованным на "лесной фронт" колхозницам начиная от 14 лет,
и ликвидация неперспективных деревень,
и преуспевающие мародеры-барыги, скупающие и иконы в коллекции и старые избы на дрова, порой и так тырящие,
и произвол сельской "верхушки" (душераздирающий рассказ "Материнское сердце", как туберкулезного мальчика и некому и не на чем было везти несколько верст к врачу -- отец и братья а фронте, мать валит со всеми лес для фронта, а лошади не давал колхозный вождь -- и мальчик снедаемый кровавой чахоткой становится жертвой отдаленной войны... это пострашней Солженицына будет написано-то),
и про постигающий село разжиж и разврат на почве утраты смыслов жизни.
..
Есть у него и искренне трогательное.
О материнской, отцовской  и родственной жертвенной любви.
О сельской взаимовыручке и тружениках обихаживающих природу , иной раз безо всякой своей выгоды ("Великий Коммунар").
О естественной, верной тяге к земле и лесу. О целительности общения с природой -- немало и предметного знания природы той.
Об изворотливости и стойкости сельского труженика, его недюжиннном разумении.
Да и о крестьянской лошадке, доброй помощнице и даже собеседнице, о сострадании ей. ("О чем плачут лошади")
.
(((И ах, кто бы знал, как умилительно трудящая лошадка впрягается в дело, какое доброе тепло от нея исходит, а как прядает ушонками и таращится, когда жует ржаной хлеб с солью подаваемый с детской ладошки! Одно из самых пронзительных воспоминаний моего детства!)))
..
Но как же сталось, что такая литература, доходящая до высокого обличительства, тогда ненатужно проходила главлит а порой и главрепертком, имела доступ к хорошему и неоднократному тиражу?
(Вспомним -- из написанного"в стол" и вынутого  между 1985 и 1992 как раз "деревенской прозы" и не было почти.
А потом остался от нее главным образом очерк, вечный но скоротечный.)
И почему сейчас Федор Абрамов полузабыт?
Да и иные авторы того круга тоже?
.
Мой ответ будет таков.
Дело даже не в том, то Ф.Абрамов представляет ту тенденцию отечественной литературы, которая со времен Белинского и Н.Некрасова ноет.

.
.
Не проследить у "физиологической школы" его корни, -- они скорее в лесковском вслушивании в народный нарратив и умилении фактом веры и труда... собственно и нытья у Абрамова могло быть и больше, в ущерб зарисовкам природы и труда.
Более того, он страдал в реальной его жизни, но опять-же не больше многих вокруг, и страданиями теми, как и доблестями (был и фронтовик и блокадник!), не так-то и фигурял.
И дело даже не в антиаристократичности Ф.Абрамова, не только декларируемой, по-моему.
И не  том, что история родного края у него зачастую начинается с прихода "сов.власти", с красных партизан и комиссаров, что само уже есть слишком советская оптика.
Всё хуже.
.
Русская жизнь по Абрамову -- остаточна.
.
Это остатки Русских Людей, нередко самые живые люди у него еще и изувечены.
И это остатки Русской Веры, даже и лешие у него -- вымирают ("Михей и Иринья", "Сосновые дети").
(Вообще прекрасная тема для диссертации -- "Проявления традиционной и нетрадиционной религиозности, мистицизма и народной магии в творчестве Федора Абрамова". Налетайте, филологи и культурологи с религиоведами, хватайте: отдаю тему даром, сам писать не примусь.)
.
Именно и только остатки.
О Русском достоинстве Ф.Абрамов поминает тоже только остаточно: какое уж там достоинство с честью у этих растоптанных, разогнанных, недооплаченных, доживающих людей!
И на изувеченной и заброшенной земле!
(Зачастую и лошадки, и коровушки с телятушками, и собачки оказываются лишены достоинства, как и люди.Обижены, попраны, заброшены, недоедают.)
.
Да, вот еще что: люди приличные , люди годные, и даже годные в вожди редко актуализируются у Абрамова в масштабе больше собственного двора или своего рабочего места с небольшими окрестностями, часто они оказываются уже умершими, эта сжатость, схороненность также отражает бесчестье.
Небес-то Божьих за сим не видать!
И воли привольной!
И именно в рассказах, а не романах, своих Абрамов в основном повествует с лирической позиции приезжающего, временно пребывающего, временно возвращающегося или навсегда отбывающего человека.
Не укорененного, уже, еще или вовсе никак.
.
Часто рассказ Абрамова облекается в нарратив -- и это выходят словеса уже мало кому нужных людей, доживающих или уже умерших.
.
Автор не ходил в гонимых, впрочем как и остальные "деревенщики" его поколения -- хотя, повторюсь, писал весьма откровенно про художества сов.тирании и разорение русского быта через оные.
Печатался.
Имел премии.
Выпускался за границу.
Заседал в президиумах.
Работал в связи с Ленинградским Государственным Университетом имени Жданова, кстати жена его тоже...
(Не стоит осуждать, писатель-то вполне квалифицированный!)
.
Говорили, не одну тысячу тогдашних рублей потратил на оборудование всамделишной дровяной бани в своей ленинградской квартире -- впрочем, я и тут ничего возмутительного не вижу: эстетство ничуть не хуже прочих, читаемый писатель волен тратить заработки и менее созидательно.
.
А читаем он был тогда, и заработки и почести его не менее заслужены, чем у прочих.
Но я полагаю, ныне читать его стоит только хорошего слога для, и исторических деталей ради.
Русская жизнь должна иметь достойные перспективы, большие и крепкие упования, должна иметь чтимых и деятельных вождей, должна кстати иметь приличный массив богатых и знатных людей, а их-то у Федора Абрамова и не вычитаешь.
.
Тут мне бы и закончить, на высокой ноте упования.
Но сейчас приходится сказать что-то особено неприятное для всех нас.
Сказать низкой нотой, поминальным басом.
Я сам разумеется немало прочел "деревенской прозы" - обычно, по разу-два, не более.
(А из круга ее авторов и ближнего к ним круга во многом и пошел современный русский национализм,.)
.
Я думал, -- это потому, что дело такое общечеловеческое: как и многие, я против разрухи и вообще убожества, и не люблю, когда слишком много тоски на меня навевают, или навивают, тягучей такой.
Или когда на жалость давят.
И многие еще читатели тоже так, наверное.
.
Но все оказалось сложнее.
Признаться, я часто бываю на похоронах, чтобы воздавать дань чести усопшим, молиться за них, ну и поесть-попить чего опять-же в их честь.
Деньгами кстати стараюсь скидываться, когда просят.
На похоронах, на поминках, особливо таких правильно-деревенских, бывают и плакальщицы, вопленницы, как иной раз их именуют.
Дело это не напрасное, порой очень духовное, опять-же обычай страны, не нами заведено.
Отметим: работа плакальщицы весома, но скоротечна.
Ее принято оплачивать, работу эту.
Хотя бы символически.
.
А теперь представим себе, что мужчина работает плакальщицей за деньги.
Ну, не очень правильно как-то, работа-то эта для почтенных пожилых тружениц, да?
Увы и ах, немало писателей посвящающих себя "страданиям народа" выглядят именно такими плакальщицами не того пола и чина.
.
Продолжаем.
Представьте себе, что мужчина работает плакальщицей за деньги -- по своим собственным родным и близким.
А ведь это безчестье для него и его семьи, не так-ли?
Это сознательное нарушение законов предков: не просто сам не бери оплаты за то что поминаешь родных и близких своих - воздаешь им честь поминовения - лучше за эту честь своим-то из своего имущества доплати, да?
То есть, выходит полное извращение понятий!
.
Честь это во-первых, в том, что ты сам можешь воздать и воздаешь, когда и лишь когда положено.
И только во-вторых, в том что воздавать бывает положено в твою пользу.
.
Поправьте меня, если ошибся.
Увы, бывают такие писатели.
Извлекают гонорары и почести из скоротечного публичного плача, много их.
.
Паки продолжаем.
Мужчина работает плакальщицей за деньги над могилами своих родных и близких -- а  могилы заброшены, иной раз раззорены, опоганены, и приводить их в должный вид в общем даже не умышляется.
А вот это страшное безчестье и будет советская русскоязычная "деревенская проза", увы.
.
(Кстати поразительно, сколь мало женщин в этой "деревенской прозе" и насколько упоминаемый мной Ф.Абрамов похож именно на плакальщицу, когда пишет про могилы, а не про смерть в отдалении!
Есть у него рассказ "Могила на крутояре" , тотально плакальщицкий.
И  это ветеран боевых действий и контрразведки, кстати пишет так, не простой горемыка!)
..
(Еще поразительно: русская "деревенская школа" в СССР не стала явлением чего-то кроме литературы,
лишь отчасти явилась в областях драмы, скульптуры, станковой живописи и камерной музыки.
Вне литературы и живописи ее было то есть и немного.
Если иметь в виду масштабы труда плакальщиц, то понятно. Именно живописец Глазунов превозмог ее рамки очень.
И скульптор Клыков тоже. Архитектуры же почти и не было. )
..
То что мне довелось почитать из финской "деревенской прозы" -- в переводе, рассказы П.Хаанпяя и роман С.Кекконен "Амалия" -- там ни безчестьем, ни гонорарной плакальщицей так не пахло.
А казалось бы, многое столь близко, притом люди пишут о Великой Депрессии и проигранной войне с послевоенной разрухой, не менее 15% экономики финны потеряли в 1939-1944 гг.!
Почти столько же населения стало беженцами
.
https://kirillovets.livejournal.com/22971.html
.
Tags: Литература, деревенщики
Subscribe

promo marss2 june 25, 2014 01:11 1
Buy for 10 tokens
"Фак, как быстро пролетело лето. Так много всего запланировала, но ни черта не успела ". Оставлю это тут, чтобы в сентябре не писать Иногда я чувствую себя бесполезным, но затем вспоминаю, что дышу, вырабатывая при этом углекислый газ для растений. Как ввести гопника в замешательство:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 6 comments