«Остров сокровищ» и ео переводы на русский язык
28 января 1882 года английский журнал Young Folks опубликовал последнюю главу романа, который обретет всемирную славу и присоединится к числу главных приключенческих книг всех времен и народов.
.
.
История создания «Острова сокровищ» хорошо известна, я же расскажу, как появился ее канонический русский перевод.
.
Все началось с того, что Чуковский-младший сидел без дела, а Чуковский-старший был охвачен творческим рвением, поскольку его перестали гнобить за безыдейность, и набрал «сразу двадцать литературных дел».
В апреле 1933 года Корней Иванович, обожавший Стивенсона, договорился с «Молодой гвардией» о том, что его сын-писатель переведет «Остров сокровищ», а он сам — отредактирует черновик.
.
Советское издание «Острова сокровищ» уже имело место быть.
В 1926 году появился перевод Михаила Зенкевича — пробным тиражом в 5000 штук. «Классический “роман приключений” в новом и хорошем переводе, надо полагать, встретит должную оценку читателей», — сообщал журнал «Печать и революция».
Поэт Зенкевич (некогда один из первых акмеистов, друг Гумилева и Ахматовой) действительно постарался и оценку получил — книгу дважды переиздавали.
.
Но Чуковский сразу думал о массовом тираже.
.
Все началось с того, что Чуковский-младший сидел без дела, а Чуковский-старший был охвачен творческим рвением, поскольку его перестали гнобить за безыдейность, и набрал «сразу двадцать литературных дел».
В апреле 1933 года Корней Иванович, обожавший Стивенсона, договорился с «Молодой гвардией» о том, что его сын-писатель переведет «Остров сокровищ», а он сам — отредактирует черновик.
.
Советское издание «Острова сокровищ» уже имело место быть.
В 1926 году появился перевод Михаила Зенкевича — пробным тиражом в 5000 штук. «Классический “роман приключений” в новом и хорошем переводе, надо полагать, встретит должную оценку читателей», — сообщал журнал «Печать и революция».
Поэт Зенкевич (некогда один из первых акмеистов, друг Гумилева и Ахматовой) действительно постарался и оценку получил — книгу дважды переиздавали.
.
Но Чуковский сразу думал о массовом тираже.
Правда, Коля оказался переводчиком так себе — отцу пришлось «часами корпеть над каждой страницей».
Потом издательство стало тянуть с иллюстрациями.
Разозленный Чуковский передоговорился с только что созданным «Детгизом».
Однако и там дело пошло еле-еле, Корней Иванович даже устроил скандал: «Как вы смеете скрывать от детей “Остров сокровищ”?!».
Наконец, в 1935 году книга вышла из типографии — 50 000 экземпляров.
Тогда же «Молодая гвардия» (так и хочется сказать, что в отместку) переиздала перевод Зенкевича, но вдвое меньшим тиражом.
Победили Чуковские.
«Детгиз» был издательством помощнее и в 1936-37 годах напечатал 100 000 экземпляров своего «Острова сокровищ», а сразу после войны — еще 45 000.
Про перевод Зенкевича уже никто не вспоминал.
За последующие десятилетия, вплоть до настоящего времени, вариант Чуковских был выпущен свыше 130 (!) раз.
Маститый маринист Лев Скрягин, в совершенстве владевший английским, ворчал, что «в тексте Н.Чуковского, несмотря на прекрасный стиль языка, запах моря зачастую улетучивается из-за неточностей в переводе и, что самое обидное, допущено более 150 ошибок».
Поклонники «Острова сокровищ», читавшие роман в оригинале, до сих пор пеняют Чуковским, что они упростили Стивенсона, не удосужились вникнуть в его образы, иносказания и т.д. и вообще сделали текст каким-то «детским».
.
Но, может, так и надо было?
А Зенкевич перевел слишком «взросло»?
Давайте сравним.
.
.
«Я так ясно вижу его перед собой, как будто это случилось только вчера.
Тяжело ступая, подошел он к дверям гостиницы. За ним следовала ручная тележка с сундуком. Это был высокий, здоровенный малый с загорелым как каленый орех лицом. Смоляная коса падала на воротник его грязной синей куртки…
Помню, как пришелец оглянулся на залив, насвистывая что-то себе под нос, а затем вдруг заорал старую морскую песню, которую потом так часто распевал: “Пятнадцать человек и покойника ящик, йо-го-го, и в бочонке ром!”» (Зенкевич).
.
Тяжело ступая, подошел он к дверям гостиницы. За ним следовала ручная тележка с сундуком. Это был высокий, здоровенный малый с загорелым как каленый орех лицом. Смоляная коса падала на воротник его грязной синей куртки…
Помню, как пришелец оглянулся на залив, насвистывая что-то себе под нос, а затем вдруг заорал старую морскую песню, которую потом так часто распевал: “Пятнадцать человек и покойника ящик, йо-го-го, и в бочонке ром!”» (Зенкевич).
.
«Я помню, словно это было вчера, как, тяжело ступая, он дотащился до наших дверей, а его морской сундук везли за ним на тачке. Это был высокий, сильный, грузный мужчина с темным лицом. Просмоленная косичка торчала над воротом его засаленного синего кафтана…
Помню, как незнакомец, посвистывая, оглядел нашу бухту и вдруг загорланил старую матросскую песню, которую потом пел так часто: “Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо, и бутылка рому!”» (Чуковские).
.
Помню, как незнакомец, посвистывая, оглядел нашу бухту и вдруг загорланил старую матросскую песню, которую потом пел так часто: “Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо, и бутылка рому!”» (Чуковские).
.