Иван Солоневич "Белая империя" часть 2
Ива́н Лукья́нович Солоне́вич (1891 — 1953) — белоэммигрантский публицист,
В СССР занимался организацией физкультупрной работы,, за какие-то хорошие дела в 30е годы был посажен (сам Солоневич утверждает что за политику, но с правдивостью у него есть проблемы). Бежал из советского лагеря в Финляндию. потом жил в Болгарии, Германии, Аргентине и Уругвае.
.
Имеет несомненный талант журналиста. владдет пером. умеет интересно рассказывать.
Однако это чтение не для всех:
В том смысле .что Солоневич еще и имеет талант демагога уровня Жириновского, любит и умеет с помощью хитрожопых заплетушек доказывать что черное это белое и 2*2 = 37. а луна сделана из зеленого сыра
В результате у доверчивого читателя создается впечатление .что ему наконец-то попалась книга Где Написана Вся Правда.
А это . мягко говоря .не так..
Но если вы не страдаете избытком доверчивости. умеете при чтении на нужном месте мысленно сказать автору "Мужик ты красиво стелешь, но пиздишь", . то чтение книжек Солоневича - приятно и полезно
.
Перечитал я у него почти все.. Самая имхо интересная книга у Солоневича "Белая империя"..
Это ранний вариат его знаменитой книги "Народная монархия".
Пока речь не заходит о своих весьма завиральных идеях - Иван Солоневич наблюдательный человек, умный аналитик и интересный рассказчик.
Плохое управление как причину падения царского режимав и поражения белой армии - Солоневич видел не хуже большевиков.
Так же как классовый эгоизм и вырождение правящего слоя империи
Это ранний вариат его знаменитой книги "Народная монархия".
Пока речь не заходит о своих весьма завиральных идеях - Иван Солоневич наблюдательный человек, умный аналитик и интересный рассказчик.
Плохое управление как причину падения царского режимав и поражения белой армии - Солоневич видел не хуже большевиков.
Так же как классовый эгоизм и вырождение правящего слоя империи
.
"Зарёванные трубецкие со сломанными ракетками нам не нужны. Они комичны.
"Зарёванные трубецкие со сломанными ракетками нам не нужны. Они комичны.
- Кто таков?
- Я полковник лейб-гвардии гусарского полка, участник гражданской войны.
- Хорошо. Войну выиграли?
- Нет. Временно таксистом в Париже.
- Ах ПРОИГРАЛИ... Так кому ты нужен, «проигравший полковник». Иди и утопись. Или сиди в Париже, как мышь, штоб тебя слышно не было. Дуди в клизму, «таксист»."..
.Далее отрывок из этой книги о белой армии - глазами современика
.Далее отрывок из этой книги о белой армии - глазами современика
«Великая русская армия погибла оттого, что старшие начальники не хотели слушать неприятной правды, оказывая доверие только тем, в чьих устах все было благополучно, и удаляли и затирали тех, кто имел смелость открыто говорить.
Неужели и Добровольческая армия по¬терпит крушение по тем же причинам ?»
.
(Заключительные слова рапорта полковника Дроздов-ского' генералу Деникину от 27сентября 1918 г.)
.
.
Ответ на этот рапорт:
.
.
«Главнокомандующий прочитать не пожелал. Генерал Романовский».
.
.
.
.
.
Итак, я вошел в святилище петербургской политики последних двух лет Императорской России.
Редакция «Нового Вре¬мени».
Редакционные ужины после двух часов ночи, где за бутылкой (бутылки были, невзирая ни на какие сухие зако¬ны) каждый из сотрудников делился всем, что узнал за день (вне для печати»). Кулуары Государственной Думы. Министер¬ства. Биржа. Контрольные пакеты
. Мальцсвские, лианозовс¬кие, нобелевские и прочие акции. Милые старички, штатс¬кие и военные:
«Вы знаете, мне третьего дня Митька Рубинштейн посоветовал купить мальцсвские, и действительно — пятьсот рублей заработал».
— «Да плюньте вы, генерал, рано или поздно этот Митька снимет с вас последние штаны — этим он ведь и живет».
— «Да помилуйте, конечно, еврей, но такой культурный, такой милый, такой услужливый».
Через месяц — ни мальцевских, ни штанов. Хорошо еще, если пен¬сия осталась.
Сплетни о Распутине. «Царица шпионка».
Самые гнусные из сплетен — сплетни из великокняжеских салонов.
Слухи о военно-полевом суде над убийцами Распутина. На¬дежды: ежели повесят, значит, есть власть.
Не повесили — значит, власти нет!
Развал на фронте.
Нет оружия.
Дикие сце¬ны в особом совещании по обороне.
Безмерные жертвы на фронте.
Полная прострация мысли и воли в тылу.
Редакция «Нового Вре¬мени».
Редакционные ужины после двух часов ночи, где за бутылкой (бутылки были, невзирая ни на какие сухие зако¬ны) каждый из сотрудников делился всем, что узнал за день (вне для печати»). Кулуары Государственной Думы. Министер¬ства. Биржа. Контрольные пакеты
. Мальцсвские, лианозовс¬кие, нобелевские и прочие акции. Милые старички, штатс¬кие и военные:
«Вы знаете, мне третьего дня Митька Рубинштейн посоветовал купить мальцсвские, и действительно — пятьсот рублей заработал».
— «Да плюньте вы, генерал, рано или поздно этот Митька снимет с вас последние штаны — этим он ведь и живет».
— «Да помилуйте, конечно, еврей, но такой культурный, такой милый, такой услужливый».
Через месяц — ни мальцевских, ни штанов. Хорошо еще, если пен¬сия осталась.
Сплетни о Распутине. «Царица шпионка».
Самые гнусные из сплетен — сплетни из великокняжеских салонов.
Слухи о военно-полевом суде над убийцами Распутина. На¬дежды: ежели повесят, значит, есть власть.
Не повесили — значит, власти нет!
Развал на фронте.
Нет оружия.
Дикие сце¬ны в особом совещании по обороне.
Безмерные жертвы на фронте.
Полная прострация мысли и воли в тылу.
.
Последние предреволюционные дни по поручению Б. А. Суворина лазил по окраинам, говорил с рабочими, с анархистами, с эсдеками и с полицией.
Полиция была убеждена: все уже пропало.
Начальство сгнило.
Армия разбита. Хлебные очереди как бикфордовы шнуры.
Я ходил и наблюдал: от Таврического и Мраморного дворцов, от сало¬на баронессы Скопин-Шуйской до баб в хлебных очередях.
Последние предреволюционные дни по поручению Б. А. Суворина лазил по окраинам, говорил с рабочими, с анархистами, с эсдеками и с полицией.
Полиция была убеждена: все уже пропало.
Начальство сгнило.
Армия разбита. Хлебные очереди как бикфордовы шнуры.
Я ходил и наблюдал: от Таврического и Мраморного дворцов, от сало¬на баронессы Скопин-Шуйской до баб в хлебных очередях.
..
Наконец — рухнуло. Рухнуло совершенно по пустяковому поводу.
Обалделые толпы на Невском.
Совершенно очумелые генералы в министерствах и штабах.
Панически настроенная солдатня, для разгона которой довольно было бы одного ка¬валерийского полка.
И одного сильного человека, который повел бы этот полк.
Не оказалось ни одного человека н ни одного полка.
Кабацкая сутолока в Таврическом дворце. Тор¬жествующий и в то же время насмерть перепуганный Милю¬ков.
Честная сваха Керенский, сватающий пролетарского жениха к буржуазной невесте.
Великие князья с красными банта¬ми.
Совершенно растерянное офицерство.
Ни одной твердой опорной точки.
Ничего.
Даже разговаривать — и то не с кем.
Одни большевики ясно и четко знают, чего они хотят и к чему они идут.
.
Императорская Россия сдалась совершенно без боя.
Даже впоследствии Белая армия, идя за Великую и Неделимую, об Империи не сказала ничего.
.
Через А. М. Ренникова я был связан с контрразведочнои работой и несколько позже был чем-то вроде представителя спортивного студенчества при атамане Дутове.
Были дни корниловского мятежа.
Поддержать этот мятеж в Петербурге дол¬жен был Дутов со своими казаками.
Нас, студентов-спортсменов, чрезвычайно плотно и давно организованных, было человек семьсот.
За нами стояла и часть остального студенчества.
.
Мы умоляли Дутова дать нам винтовки.
Дутов был чрезвычайно оп¬тимистичен:
.
«Ничего вы, штатские, не понимаете. У меня есть свои казачки, я прикажу — и все будет сделано. Нечего вам и соваться*.
.
Атаман Дутов приказал.
А казачки сели на борзые на поезда и катнули на тихий на Дон.
Дутов бросил на прощание несколько невразумительных фраз, вот вроде тех сводок о зара¬нее укрепленных позициях, на которые обязательно отступает всякий разбитый генерал.
Я только потом понял, что атаман Дутов был просто глуп той честной строевой глупостью, кото¬рая за пределами своей шеренги не видит ни уха ни рыла.
Очень может быть, что из нашей студенческой затеи, если бы мы и получили винтовки, не вышло бы все равно ничего.
Ну а вдруг?
Мало ли какой камушек в решающий момент может перевесить весы истории?
Наш камушек, камушек студенческой молоде¬жи, людей смелых, тренированных, как звери, и знающих, чего они хотят, был презрительно выброшен в помойную яму истории.
.
Потом была работа на Белую армию и с Белой армией.
Побег из Москвы на Украину, авантюрное путешествие из гетман¬ского Киева в красный Питер.
Побег из красного Питера с семьей Каллиниковьк итог же Киев.
Побег из петлюровского Киева в белую Одессу.
Командировка из белой Одессы и красный Киев.
.
Подпольная работа в красном Киеве.
Секретные сводки отдела осведомления Совнаркома, которые доставала Тамочка*.
Секретные военные сводки, которые доставал я.
.
Эти сводки сни¬мал на кинопленку И. М. Калинников, отправлял в белую Одессу, а в белой Одессе никто не читал.
.
Наконец — рухнуло. Рухнуло совершенно по пустяковому поводу.
Обалделые толпы на Невском.
Совершенно очумелые генералы в министерствах и штабах.
Панически настроенная солдатня, для разгона которой довольно было бы одного ка¬валерийского полка.
И одного сильного человека, который повел бы этот полк.
Не оказалось ни одного человека н ни одного полка.
Кабацкая сутолока в Таврическом дворце. Тор¬жествующий и в то же время насмерть перепуганный Милю¬ков.
Честная сваха Керенский, сватающий пролетарского жениха к буржуазной невесте.
Великие князья с красными банта¬ми.
Совершенно растерянное офицерство.
Ни одной твердой опорной точки.
Ничего.
Даже разговаривать — и то не с кем.
Одни большевики ясно и четко знают, чего они хотят и к чему они идут.
.
Императорская Россия сдалась совершенно без боя.
Даже впоследствии Белая армия, идя за Великую и Неделимую, об Империи не сказала ничего.
.
Через А. М. Ренникова я был связан с контрразведочнои работой и несколько позже был чем-то вроде представителя спортивного студенчества при атамане Дутове.
Были дни корниловского мятежа.
Поддержать этот мятеж в Петербурге дол¬жен был Дутов со своими казаками.
Нас, студентов-спортсменов, чрезвычайно плотно и давно организованных, было человек семьсот.
За нами стояла и часть остального студенчества.
.
Мы умоляли Дутова дать нам винтовки.
Дутов был чрезвычайно оп¬тимистичен:
.
«Ничего вы, штатские, не понимаете. У меня есть свои казачки, я прикажу — и все будет сделано. Нечего вам и соваться*.
.
Атаман Дутов приказал.
А казачки сели на борзые на поезда и катнули на тихий на Дон.
Дутов бросил на прощание несколько невразумительных фраз, вот вроде тех сводок о зара¬нее укрепленных позициях, на которые обязательно отступает всякий разбитый генерал.
Я только потом понял, что атаман Дутов был просто глуп той честной строевой глупостью, кото¬рая за пределами своей шеренги не видит ни уха ни рыла.
Очень может быть, что из нашей студенческой затеи, если бы мы и получили винтовки, не вышло бы все равно ничего.
Ну а вдруг?
Мало ли какой камушек в решающий момент может перевесить весы истории?
Наш камушек, камушек студенческой молоде¬жи, людей смелых, тренированных, как звери, и знающих, чего они хотят, был презрительно выброшен в помойную яму истории.
.
Потом была работа на Белую армию и с Белой армией.
Побег из Москвы на Украину, авантюрное путешествие из гетман¬ского Киева в красный Питер.
Побег из красного Питера с семьей Каллиниковьк итог же Киев.
Побег из петлюровского Киева в белую Одессу.
Командировка из белой Одессы и красный Киев.
.
Подпольная работа в красном Киеве.
Секретные сводки отдела осведомления Совнаркома, которые доставала Тамочка*.
Секретные военные сводки, которые доставал я.
.
Эти сводки сни¬мал на кинопленку И. М. Калинников, отправлял в белую Одессу, а в белой Одессе никто не читал.
.
Эта работа стоила примерно трехмесячного ежечасного риска жизнью м невероятных усилий.
И вот: никто даже не поинте¬ресовался результатами этого риска и этих усилий.
.
И вот: никто даже не поинте¬ресовался результатами этого риска и этих усилий.
.
Тылы и фронты Белой армии, героические цепочки на фронте, развал в тылу, помещичьи порки, восстания, усмирения, отступления, очередная «эвакуация» в Одессу, тиф и пробуж¬дение уже под советской властью.
.В рапорте полковника Дроздовского было много горьких слов.
Он был написан по поводу выговора, который генерал Деникин не постеснялся издать по адресу полковника Дроздовского — организатора знаменитого похода и духовного отца всего Белого Движения.
Там было много правдивых слов.
Глав¬нокомандующий прочитать не пожелал.
И Добровольческая армия потерпела крушение по совершенно тем же причи¬нам, по каким потерпела крушение и Императорская армия.
.
Он был написан по поводу выговора, который генерал Деникин не постеснялся издать по адресу полковника Дроздовского — организатора знаменитого похода и духовного отца всего Белого Движения.
Там было много правдивых слов.
Глав¬нокомандующий прочитать не пожелал.
И Добровольческая армия потерпела крушение по совершенно тем же причи¬нам, по каким потерпела крушение и Императорская армия.
.
Причины лежат все-таки несколько глубже тех фронтовых и тыловых беспорядков, о которых пишет полковник Дроздовский.
Они лежат в классовом настроении старой армии, они лежат в узкоклассовой политике Добровольческой ар¬мии, они лежат в классовом закостенении «национальной» эмиграции.
Именно отсюда и «все качества».
Все наши поражения, изгнания, позор и гниль — это только производные величины от основного факта нашей истории последних полутораста лет:
бессовестно-хищно и и безмозгло-чванной политики нашего правящего слоя.
Они лежат в классовом настроении старой армии, они лежат в узкоклассовой политике Добровольческой ар¬мии, они лежат в классовом закостенении «национальной» эмиграции.
Именно отсюда и «все качества».
Все наши поражения, изгнания, позор и гниль — это только производные величины от основного факта нашей истории последних полутораста лет:
бессовестно-хищно и и безмозгло-чванной политики нашего правящего слоя.
.
Политика генерала Врангеля была не намного лучше — и на много лучшей она быть не могла.
Для вождей Белого Движения Врангель был все-таки не свой человек.
Он все-таки был человеком с настоящим высшим образованием, и на военную службу он все-таки пошел не потому, что некуда было деваться, как шло подавляющее большинство, а по при¬званию.
Ему вручили власть, когда все уже было потеряно — и территория, и доброе имя.
Генерал Врангель оказался по¬чти единственным человеком, который ясно понял: «Мелкому крестьянину-собственнику принадлежит сельскохозяйственное будущее России, крупное землевладение отжило свой век» («Белое Дело». Т. VI. С. 43).
.
Он первый взялся за земельный закон.
.
Как бы скуп ни был этот закон, в истории его рождения есть исключительный по своей яркости и по своей симптоматичности эпизод.
Симферопольская комиссия, со¬ставленная Врангелем для рассмотрения этого законопроек¬та, работала, по словам ее создателя, «весьма интенсивно» и состояла из тридцати человек.
Из этих тридцати за принятие законопроекта высказалось три человека, то сеть одна деся¬тая.
Остальные девять десятых были против...
.
Крепостное право простерло свою тень и над Белой армией.
Это оно вооружило нагайками офицеров-помещиков, атаковавших украинские-деревни.
Это именно ему деревня ответила пожарами восстаний.
Это благодаря ему Белое Движе¬ние оказалось «оторванным от народных масс» (выражение генерала Головина. «Российская контрреволюция». Ч. 12. С. 92) и стало, по выражению того же Головина, на рельсы «реставрационно-классовой политики».
.
Об этой политике пишет генерал Врангель («Белое Дела». Т. VI. С. 43): «Стратегия была принесена в жертву политике, а политика никуда не годилась».
.
Это оно вооружило нагайками офицеров-помещиков, атаковавших украинские-деревни.
Это именно ему деревня ответила пожарами восстаний.
Это благодаря ему Белое Движе¬ние оказалось «оторванным от народных масс» (выражение генерала Головина. «Российская контрреволюция». Ч. 12. С. 92) и стало, по выражению того же Головина, на рельсы «реставрационно-классовой политики».
.
Об этой политике пишет генерал Врангель («Белое Дела». Т. VI. С. 43): «Стратегия была принесена в жертву политике, а политика никуда не годилась».
.
Я приведу совершенно конкретный пример.
Белая армия осталась «вне политики», политической программы не выставила и главным образом поэтому потерпела свое поражение.
Белая армия осталась «вне политики», политической программы не выставила и главным образом поэтому потерпела свое поражение.
Генерал Деникин все-таки не так уж безнадежно наивен, чтобы не понять: нельзя идти против политического течения большевизма, не имея за душой никаких политических лозунгов.
Но любой политический лозунг упирался прежде всего в вопрос о земле.
В своих «Очерках Русской Смуты» А. И. Деникин признается, что он боялся отбросить от армии помещичий элемент.
Поэтому о земле не было сказано ни слова.
Поэтому же не могла быть выдвинута и никакая политическая программа вообще.
В русских экономических, а еще больше и психологических условиях любая политическая программа без земельного «опроса является мыльным пузырем.
.
«Единая и неделимая» не была политической программой:
большевики вовсе не выступали за расчленение России,
и на практике большевики показали себя централистами и империалистами не хуже всяких иных.
«Даешь Варшаву, даешь Берлин!»
.
Но любой политический лозунг упирался прежде всего в вопрос о земле.
В своих «Очерках Русской Смуты» А. И. Деникин признается, что он боялся отбросить от армии помещичий элемент.
Поэтому о земле не было сказано ни слова.
Поэтому же не могла быть выдвинута и никакая политическая программа вообще.
В русских экономических, а еще больше и психологических условиях любая политическая программа без земельного «опроса является мыльным пузырем.
.
«Единая и неделимая» не была политической программой:
большевики вовсе не выступали за расчленение России,
и на практике большевики показали себя централистами и империалистами не хуже всяких иных.
«Даешь Варшаву, даешь Берлин!»
.
Деникин не рискнул пойти на решение земельного вопроса. Он побоялся потерять поддержку тысяч и потерял под¬держку миллионов. Когда уже все было все равно потеряно, за этот вопрос взялся генерал Врангель,
Политика генерала Врангеля была не намного лучше — и на много лучшей она быть не могла.
Для вождей Белого Движения Врангель был все-таки не свой человек.
Он все-таки был человеком с настоящим высшим образованием, и на военную службу он все-таки пошел не потому, что некуда было деваться, как шло подавляющее большинство, а по при¬званию.
Ему вручили власть, когда все уже было потеряно — и территория, и доброе имя.
Генерал Врангель оказался по¬чти единственным человеком, который ясно понял: «Мелкому крестьянину-собственнику принадлежит сельскохозяйственное будущее России, крупное землевладение отжило свой век» («Белое Дело». Т. VI. С. 43).
.
Он первый взялся за земельный закон.
.
Как бы скуп ни был этот закон, в истории его рождения есть исключительный по своей яркости и по своей симптоматичности эпизод.
Симферопольская комиссия, со¬ставленная Врангелем для рассмотрения этого законопроек¬та, работала, по словам ее создателя, «весьма интенсивно» и состояла из тридцати человек.
Из этих тридцати за принятие законопроекта высказалось три человека, то сеть одна деся¬тая.
Остальные девять десятых были против...
.
Закон был введен личной властью Врангеля.
Даже загнанный в крымскую мышеловку и потащивший туда и Белую армию, даже совсем уже накануне гибели и своей, и Белой армии наш шляхетский слой никак не хотел разжать своей мертвой хватки и отдать землю, которая по всему ходу рус¬ской истории была «государевой землей» и которая этим сло¬ем была украдена и у народа, и у государства.
.
Даже загнанный в крымскую мышеловку и потащивший туда и Белую армию, даже совсем уже накануне гибели и своей, и Белой армии наш шляхетский слой никак не хотел разжать своей мертвой хватки и отдать землю, которая по всему ходу рус¬ской истории была «государевой землей» и которая этим сло¬ем была украдена и у народа, и у государства.
.
Симферопольская комиссия была самым ярким показателем не русской, не национальной, не патриотической, а узко и тупо классовой политики верхов Белого Движения
. Врангель хотел спасти этих дураков и помимо их воли.
Не удалось.
Было уже поздно.
Да и можно ли вообще спасать людей про¬тив их воли?
.
. Врангель хотел спасти этих дураков и помимо их воли.
Не удалось.
Было уже поздно.
Да и можно ли вообще спасать людей про¬тив их воли?
.
Мне пришлось сделать невольное и какое-то... совсем уж ни на что не похожее открытие...
Историей Белого Движения и интересовался очень мало.
Эта история, с одной, чисто фронтовой, стороны, героическая и трагическая, с другой, политической, — отвратительная и тоже трагическая, мне достаточно хорошо известна и по личному опыту: какой смысл возвращаться к перипетиям натужной борьбы Деникина с Алексеевым, Красновым, Врангелем — со всем тем, что было в Белой армии умного а действительно патриотического?
.
Историей Белого Движения и интересовался очень мало.
Эта история, с одной, чисто фронтовой, стороны, героическая и трагическая, с другой, политической, — отвратительная и тоже трагическая, мне достаточно хорошо известна и по личному опыту: какой смысл возвращаться к перипетиям натужной борьбы Деникина с Алексеевым, Красновым, Врангелем — со всем тем, что было в Белой армии умного а действительно патриотического?
.
Сейчас, в связи с моей работой над «Белой Империей», я перечитал, кажется, все: Деникина, Краснова, Врангеля, Головина, Штейфона, Миллер- Залесского, — как видите, я указываю только русские источники и только тех авторов, которые находятся или находились н генеральских чинах.
.
Авторы, как и полагается участникам событий (кроме проф. Головина), полемизируют друг с другом.
И вот из этой-то полемики, из документов, опубликованных высокими недоговорившимися сторонами, и вырисовывается странное и неожиданное мое открытие.
.
Оно сводится к тому, что общая оценка Белой армии, данная ее участниками и вождями, ничуть не лучше большевицкой оценки.
.
.
Авторы, как и полагается участникам событий (кроме проф. Головина), полемизируют друг с другом.
И вот из этой-то полемики, из документов, опубликованных высокими недоговорившимися сторонами, и вырисовывается странное и неожиданное мое открытие.
.
Оно сводится к тому, что общая оценка Белой армии, данная ее участниками и вождями, ничуть не лучше большевицкой оценки.
.
Невероятно, но все-таки факт.
Если бы в оценке этого факта я оперировал своими собственными соображениями, меня наши генералы окончательно приняли бы в состав ВКП(б).
Но я буду оперировать только генеральскими.
.
Если бы в оценке этого факта я оперировал своими собственными соображениями, меня наши генералы окончательно приняли бы в состав ВКП(б).
Но я буду оперировать только генеральскими.
.
Генерал Залесский («Возмездие», с. 250) пишет:
«Глядя на это безобразие, на полное безначалие, я невольно спрашивал: да какое же право имели эти люди брать власть в свои руки, если они не могли управлять сносно даже в дни успехов, посланных им судьбою (а не подготовленных ими самими)? И с горестью пришлось ответить: то все те же люди, коих выдвинули на мировой войне бездарные порядки бездарных верхов» (курсив генерала Залссского. — И. С.)
.
.
Генерал Врангель телеграфирует генералу Деникину:
«Армия разваливается от пьянства и грабежей. Взыскивать с младших не могу, когда старшие начальники подают пример, оставаясь безнаказанными» («Белое Дело». Т. V. С. 251)
.
На эту телеграмму генерал Врангель никакого ответа не получил, как не получил полковник Дроздовекнп ответа на своп рапорт.
.
Характеризуя обшую политику Белой армии, ге¬нерал Врангель говорит следующее («Белое Дело». Т. VI. С. 52):
«Неумная и жестокая политика... отталкивала тех, кто го¬тов был стать нашим союзником, и превращала искавших нашей дружбы в наших врагов.
Мы несли с собой не мир и прощение, а жестокий карающий меч...
Под подозрение по¬падали и преследованию подвергались и те, вся вина которых состояла в том, что они под угрозами вынуждены были пре¬доставить перевозочные средства для подвоза провианта крас¬ным войскам, или те, кто, умирая с голода, служили писцом в потребительской лавочке или в телеграфной конторе».
.
.
Характеризуя обшую политику Белой армии, ге¬нерал Врангель говорит следующее («Белое Дело». Т. VI. С. 52):
«Неумная и жестокая политика... отталкивала тех, кто го¬тов был стать нашим союзником, и превращала искавших нашей дружбы в наших врагов.
Мы несли с собой не мир и прощение, а жестокий карающий меч...
Под подозрение по¬падали и преследованию подвергались и те, вся вина которых состояла в том, что они под угрозами вынуждены были пре¬доставить перевозочные средства для подвоза провианта крас¬ным войскам, или те, кто, умирая с голода, служили писцом в потребительской лавочке или в телеграфной конторе».
.
На той же странице генерал Врангель говорит и то, что в «Красной армии было немало честных русских людей».Но в Белую армию хода им не было.
.
.
Из бытовых мелочей этого периода нужно отмстить и та¬кой факт: свою новую деятельность в качестве главнокоман¬дующего генерал Врангель начал с приказа, отменяющего военно-полевые суды для лип от десятилетнего до восемнад-цатилстнего возраста.
Значит — такие суды были.
.
Значит — такие суды были.
.
Генерал Деникин, пытаясь найти оправдание дикому кабаку белых тылов, так характеризует свой собственный административный аппарат:
«Это были люди — некоторые, по крайней мере, — быть может, вполне подготовленные, но по психологии, мировоззрению, навыкам, привычкам столь далекие, столь чужедые совершившемуся перевороту, что ни понять, ни подой¬ти к нему они не могли.
Для них все было в прошлом, и это прошлое они старались возродить и в формах, и в духе.
За ними потянулись низшие агенты прежней власти — одни испуганные революцией, другие озлобленные и мстящие».
.
Для них все было в прошлом, и это прошлое они старались возродить и в формах, и в духе.
За ними потянулись низшие агенты прежней власти — одни испуганные революцией, другие озлобленные и мстящие».
.
И свое объяснение генерал Деникин суммирует так:
«Нет людей».
.
.
Генерал Н. Н. Головин вносит в это утверждение некото¬рую поправку («Российская контрреволюция». Ч. 12. С. 92):
«Действительно, генерал Деникин не мог найти нужных ему людей, но происходило это не потому, что людей не было , а потому, что Белое Движение оказалось оторванным от народных масс» .
.
.
Двумя страницами выше генерал Н. Н. Головин дает еще более резкий отзыв:
«Идеологическое непредрешенчеетво Белого Движения в аграрном вопросе привело на практике к рестанрационно-классовой политике.
.
.
Дсникннское объяснение «Нет людей» никуда не годится. Русская эемля людьми все-таки не оскудела.
.
Но там, где их искал Деникин, их не было и быть не могло.
Генерал Головин (ч. V, с. 79) даст следующее объяснение этому безлюдью:
.
Но там, где их искал Деникин, их не было и быть не могло.
Генерал Головин (ч. V, с. 79) даст следующее объяснение этому безлюдью:
«В недрах Белого Движения не создалось нужного для этого здорового социального подбора.
Те из вождей, которые оказывались выше своей среды, или погибали (Каледин, Духо¬нин), или фактически устранялись (Алексеев, Краснов), или, наконец, не достигали верхов (Каппель).
В разбираемом нами случае мы можем видеть интересный пример того, как коллективно-психические процессы, происходящие в недрах социальных группировок, посредством подбора соответствую¬щих уровню среды вождей канализуют в русло объективных законов тс случайные отклонения, которые могут произойти вследствие появления на верхах социального движения слиш¬ком сильных индивидуальностей, не соответствующих среде" .
.
Те из вождей, которые оказывались выше своей среды, или погибали (Каледин, Духо¬нин), или фактически устранялись (Алексеев, Краснов), или, наконец, не достигали верхов (Каппель).
В разбираемом нами случае мы можем видеть интересный пример того, как коллективно-психические процессы, происходящие в недрах социальных группировок, посредством подбора соответствую¬щих уровню среды вождей канализуют в русло объективных законов тс случайные отклонения, которые могут произойти вследствие появления на верхах социального движения слиш¬ком сильных индивидуальностей, не соответствующих среде" .
.
И если иногда и отдают люди нснольную дань траги¬ческому вопросу: «Так отчего же все это получилось?* — то они тщательно избегают смотреть в корень нашей трагедии и ищут ответа где-то кругом да около.
Штейфон ищет ответа в забвении принципов регулярной армии.
Зайцев — в борьбе между царицынской и московской стратегическими линиями.
Деникин — в том, что его, бедного, все подвели: и союзники, и поляки, и даже Врангель.
РОВС вообще никаких отве¬тов не ищет и просто орет нечленораздельное «ура» по неиз¬вестному адресу.
.
Только изредка отдельные авторы в отдель¬ных мимолетных высказываниях пытаются как-то подойти к открытию той Америки, которую им очень хочется объехать любым путем и любым способом, только бы объехать.
Если отбросить все личные, случайные, привходящие обстоятельства нашего разгрома, если логически продумать высказывания и Врангеля, и Головина, и того же Деникина, , то окончательный ответ на трагический вопрос нужно будет сформулировать так:
.
Штейфон ищет ответа в забвении принципов регулярной армии.
Зайцев — в борьбе между царицынской и московской стратегическими линиями.
Деникин — в том, что его, бедного, все подвели: и союзники, и поляки, и даже Врангель.
РОВС вообще никаких отве¬тов не ищет и просто орет нечленораздельное «ура» по неиз¬вестному адресу.
.
Только изредка отдельные авторы в отдель¬ных мимолетных высказываниях пытаются как-то подойти к открытию той Америки, которую им очень хочется объехать любым путем и любым способом, только бы объехать.
Если отбросить все личные, случайные, привходящие обстоятельства нашего разгрома, если логически продумать высказывания и Врангеля, и Головина, и того же Деникина, , то окончательный ответ на трагический вопрос нужно будет сформулировать так:
.
Военно-бюрократическая машина в наибольшей степени сохранила в себе пережитки шляхетства и крепостничества.
В силу одного этого обстоятельства наша военно-бюрократическая машина подбиралась путем естественного отбора всего того, что на русских верхах было наиболее безмозглого и бездарного.
Эта военно-бюрократическая машина обусловила проигрыши наших войн, обусловила проигрыши Белого Движения,
В силу одного этого обстоятельства наша военно-бюрократическая машина подбиралась путем естественного отбора всего того, что на русских верхах было наиболее безмозглого и бездарного.
Эта военно-бюрократическая машина обусловила проигрыши наших войн, обусловила проигрыши Белого Движения,
.
Как видите, для вящей благонадежности я цитирую одних генералов: Залесского. Головина. Деникина и Врангеля.
..
Как видите, для вящей благонадежности я цитирую одних генералов: Залесского. Головина. Деникина и Врангеля.
..
. И я вот говорю: у больного застарелое воспаление правящего слоя.
Мои коллеги по консилиуму встают на дыбы:
Мои коллеги по консилиуму встают на дыбы:
*Какое воспаление?
Откуда воспаление?
У пациента пять орденов, восемьдесят лампасов, генеральский чин.
Один нос чего стоит — вы посмотрите, какой греко-римский, шляхетско-орлиный нос, как гордо развевается этот нос на банкетах.
Нужно вернуть покойнику армию, деньги, власть — он себя еще обозначит*.
.
Откуда воспаление?
У пациента пять орденов, восемьдесят лампасов, генеральский чин.
Один нос чего стоит — вы посмотрите, какой греко-римский, шляхетско-орлиный нос, как гордо развевается этот нос на банкетах.
Нужно вернуть покойнику армию, деньги, власть — он себя еще обозначит*.
.
Я же утверждаю, что покойник ничего уже обозначить не может.
.
.
Меня шпыняют тем, что я-дс дискредитирую старую Императорскую армию.
Да я-то тут при чем, господа хорошие?
Разве это я организовал целую цепь поражений этой армии — в крымскую войну, в японскую, в мировую, в гражданскую'?
Разве я организовывал безобразия турецкой войны когда Россия только путем величайших жертв и разочарований смогла справиться с Турцией, со страной азиатской И со страной по населению в десять раз меньшей, чем Россия?
.
Да упаси Боже!
Традиций последних ста лет и на порог пускать нельзя.
Да я-то тут при чем, господа хорошие?
Разве это я организовал целую цепь поражений этой армии — в крымскую войну, в японскую, в мировую, в гражданскую'?
Разве я организовывал безобразия турецкой войны когда Россия только путем величайших жертв и разочарований смогла справиться с Турцией, со страной азиатской И со страной по населению в десять раз меньшей, чем Россия?
.
Генералам, которые оказались не на высоте даже против «азиатского» противника, куда же было тягаться с европейским!..
В. В. Орехов как-то скромно упомянул по адресу этих ге¬нералов: «Героизм не исключает неумелости».
Он не договорил: героизм не исключает недобросовестности.
Русское командование последних десятилетий было не только неумелым командованием — оно прежде всего было недобросовестным командованием:
не боги горшки лепят, и не гении командуют дивизиями.
Для этого, в сущности, вовсе не хитрого занятия нужна была прежде всего элементарная добросовест¬ность.
При ее наличии приобрести «уменье» не так уж и хитро.
Но если Сухомлиновы* за двадцать пять лет ухитрились не прочесть ни одной военной книги, то и неуменье явилось только и исключительно результатом недобросовестности, отсутствия какого бы то ни было чувства моральной отист-ственности за судьбы вверенной им армии и охраняемой ими страны.
Он не договорил: героизм не исключает недобросовестности.
Русское командование последних десятилетий было не только неумелым командованием — оно прежде всего было недобросовестным командованием:
не боги горшки лепят, и не гении командуют дивизиями.
Для этого, в сущности, вовсе не хитрого занятия нужна была прежде всего элементарная добросовест¬ность.
При ее наличии приобрести «уменье» не так уж и хитро.
Но если Сухомлиновы* за двадцать пять лет ухитрились не прочесть ни одной военной книги, то и неуменье явилось только и исключительно результатом недобросовестности, отсутствия какого бы то ни было чувства моральной отист-ственности за судьбы вверенной им армии и охраняемой ими страны.
.
Традиции Императорской армии?Да упаси Боже!
Традиций последних ста лет и на порог пускать нельзя.