С.С. Беляков "Весна народов. Русские и украинцы между Булгаковым и Петлюрой" часть 4

В 1914 году русские царские войска заняли  австрийскую Западную Украину

.Там было образовано .Галици́йское (Га́лицко-Букови́нское) генера́л-губерна́торство — временная административно-территориальная единица, созданная правительством Российской империи для управления занятыми Русской императорской армией во время Первой мировой войны землями Австро-Венгрии[1].

В составе Львовской и Тарнопольской губерний (к которым позднее добавили Перемышльскую и Черновицкую губернии) существовало с сентября 1914 по июль 1915 года
..

.
Побывал в Галиции и его коллега по Думе и партии октябристов Александр Гучков.
Александр Иванович был человеком отчаянной смелости (добровольцем воевал на Англо-бурской войне, не раз дрался на дуэлях) и считался в Думе экспертом по военным делам.
Ему положение дел в Галиции и на Юго-Западном фронте представлялось очень прочным: «Я должен заметить, что наше военное положение, которое мы сейчас занимаем на Карпатах, вполне удовлетворительно и не вызывает никаких опасений»2.
.
Обер-прокурор Синода Саблер даже присмотрел себе во Львове недвижимость.
Он обратился к протопресвитеру русской армии отцу Георгию с просьбой:
«Нам бы хоть бы два-три домика дали... реквизировали. Я буду просить об этом Верховного, а вы мне помогите»3.
.
А эти «домики» располагались в весьма престижном районе города, недалеко от храма Святого Юра — архикафедрального собора греко-католиков
.
«Налетели на закордонную Украину за славными русскими героями-орлами русские вороны и давай всё там по-вороньему устраивать»4, — писал епископ Никон (Бессонов), прежде долго служивший в епархиях Юго-Западного края.
.
В апреле 1915-го в Галицию приехал император Николай II. Посетил Перемышль, Самбор и Львов.
Львов ему понравился.
И не удивительно.
Бравые русские солдаты выстроились по сторонам широких (по тем временам) проспектов и площадей — Соборной, Галицкой, Рынка.
С фасада дворца Корнякта на новых хозяев города смотрели каменные рыцари.
Лев святого Марка над входным порталом Венецианской камяницы будто удивленно повернул голову.
Фигуры Мадонны, Марии Магдалины, святого Мартина и святого Станислава светлели над высоким первым этажом Черной камяницы.
Даже здание пожарной части в богатстве декора соревновалось с дворцами польских аристократов — Любомирских и Потоцких — и с древними Львовскими камяницами5, построенными еще в эпоху ренессанса.
.
Большой купол доминиканского костёла невольно заставлял прохожих поднять глаза, чтобы рассмотреть пышный декор массивного, величественного и в то же время изящного здания.
Нарядный храм Святого Юра (Георгия) больше напоминал дворец богатого и легкомысленного аристократа XVIII века, чем греко-католический кафедральный собор.
Построенный почти перед самой войной неоготический костёл Святой Эльжбеты разрезал облачное львовское небо сразу тремя шпилями.
.
Над ратушей реял трехцветный русский флаг.
Толпы благодарных жителей приветствовали государя: «Город производит очень хорошее впечатление, напоминает в небольшом виде Варшаву, но с русским населением на улицах»6.

Власти постарались придать стол.ице Восточной Галиции новый облик:
.
«Русифицированный Львов распластывается с холопской угодливостью.
Городовые, газетные киоски, гостиничные лакеи плещут избытком патриотической ретивости.
Улицы переполнены полицейскими, матерной бранью <...>.
Много погон, аксельбантов и звякающих шпор.
Много автомобилей и шелка. Всюду искательные слова и зазывающие улыбки»7, — вспоминал военный врач Лев Войтоловский.
.
Воодушевленный император прочел с балкона генерал-губернаторской резиденции декларацию о воссоединении бывшей «подъяремной Руси» с Россией: «Да будет единая, могучая и нераздельная Русь. Ура!» — так император завершил свою речь.
.
Ему кричали в ответ «ура».
Православные епископы служили обедню в униатских храмах.
Словом, все шло замечательно.
..
В Перемышле императору показали укрепления, разбитые русской артиллерией.
Казалось, они больше никогда не понадобятся. Николай II осматривал трофейные австрийские пушки: «...сотни громадных крепостных австрийских орудий, снятых с мест и уложенных, как покойники, рядами на земле — все это производило огромное впечатление»8.
.
Император побывал в штабе 8-й армии (он располагался тогда в городе Самборе), где наградил солдат георгиевскими крестами, а Брусилова — погонами и золотым аксельбантом генерал-адъютанта.
.
Позднее, уже на пути в Россию, он наградит и главнокомандующего.
Великий князь Николай Николаевич получит Георгиевскую саблю с бриллиантами и надписью «За освобождение Червонной Руси»9.
.
Довольный Николай II вернулся во Львов на автомобиле.
Там он пересел на свой личный поезд и навсегда покинул пределы Галиции.
.
Пройдет немногим больше месяца, и почти всю Галицию снова займут австрийские войска. 2
.
Зимой 1915-го немцы разбили русскую армию в Августовском лесу (между городом Августовом и Гродно), целый корпус генерала от артиллерии П.И. Булгакова попал в плен.
Северо-Западный фронт перешел к обороне.
Но Ставка вовсе не хотела полностью отказаться от наступательных действий и запланировала новый удар по Австро-Венгрии — через Карпаты.
Его сторонниками были и начальник Генерального штаба Николай Николаевич Янушкевич, и командующий Юго-Западным фронтом Николай Иудович Иванов. Иванова тогда поддержал честолюбивый Брусилов: в случае успеха лавры доставались его армии.
.
Если бы русские войска преодолели горы и вышли на Венгерскую равнину, само существование Австро-Венгрии могло оказаться под угрозой.
.
Но вот беда, русские войска не были подготовлены для войны в горах.
Многие солдаты в жизни не видели гор и не были обучены воевать в таких условиях.
Одно время они просто замерзали, потому что им вовремя не подвезли зимнее обмундирование: считалось, что оно нужнее войскам Северо-Западного фронта, хотя зима в южной Прибалтике теплее, чем в Карпатах.
И чему только обучались в академии русские интенданты?
.
Отбив неудачное и плохо организованное контрнаступление австрийцев, русские войска перешли в наступление.
.
Одно из самых кровопролитных за всю историю Восточного фронта сражений развернулось в Карпатах.
Русским противостояли не только австрийцы, но и немцы из Южной армии Александра фон Линзингена.
Жестокие бои шли в заснеженных хвойных лесах, среди громадных вековых елей, на обледенелых склонах горных вершин: «...у подножий гор ревели пушки, пылали леса, а черный дым растягивался змеем по синему небу, ища щелей в лазури, чтобы где-то там смыть с себя сажу и кровь»10.
.
Русские упорно штурмовали занятые австрийцами высоты и перевалы.
.
Николай Иванов и Владимир Драгомиров, сменивший Алексеева на посту начальника штаба фронта, нарушили давний закон войны.
Вместо того чтобы сконцентрировать силы в направлении главного удара, они растянули наступающие русские войска тонкой линией на громадном пространстве.
.
Артиллерии не хватало снарядов, пехоте — патронов.
У русских артиллеристов порой оставалось по десять снарядов в день на орудие.
Десять выстрелов против сотен немецких и австрийских.
.
На Унгварском (Ужгородском) направлении действовала оперативная группа генерал-лейтенанта Каледина. Австрийцы остановили ее интенсивным огнем с господствующих высот.
.
Тогда Брусилов бросил в бой свой резерв — 4-ю «железную» бригаду генерал-майора Деникина.
«Весь путь, пройденный моими стрелками, обозначался торчащими из снега неподвижными человеческими фигурами с зажатыми в руках ружьями, — вспоминал Деникин. — Они — мертвые, застыли в тех позах, в которых их застала вражеская пуля во время перебежки.
.
А между ними, утопая в снегу, смешиваясь с мертвыми, прикрываясь их телами, пробирались живые навстречу смерти»11.
Русские ценой больших потерь сбили австрийцев с позиций и продвинулись вперед.
Деникин получил орден Св. Георгия 3-й степени.
.
Многодневные кровопролитные сражения развернулись за прежде никому не известные селение Козювка (Козево) и гору Маковка (укр. Маківка).
.
При обороне Маковки особенно отличился легион украинских сечевых стрельцов.
Причем потери стрельцов в этом сражении были относительно невелики (немногим более 50 человек), а урон наступающим русским войскам они нанесли большой.
В конце концов в лунную ночь на 21 апреля (4 мая) солдаты Самарского и Каспийского пехотных полков атаковали Маковку и после трех часов боя, «с нашей стороны исключительно штыкового»12, всё же выбили противника с ее вершины, а затем зачистили окрестности.
.
Героизм русских войск изумляет.
При наступлении нужно иметь трехкратный численный перевес, а на Маковке австрийцев было больше, чем наступавших русских.
.
Но удивляет и другое.
«Отличительной чертой действий русской пехоты была работа одним лишь холодным оружием»13, — пишет современный русский историк В.Б. Каширин.
Но это же не суворовские походы! Не восемнадцатый век!
Вдумаемся: в штыки — на австрийские пулеметы, минометы и бомбометы, на окопавшуюся пехоту, вооруженную скорострельными винтовками Манлихера.
.
И патронов австрийцы и немцы не жалели.
На Маковке австрийцы использовали даже запрещенные в то время разрывные пули14.
Русским войскам бои за Маковку стоили 3172 убитых и раненых.
Австрийцы потеряли около 3006, преимущественно пленными15.
Но жертвы оказались напрасны.
.
Через несколько дней после победы Маковку пришлось оставить.
.
Генерал Брусилов в своих мемуарах будет славить героизм русских солдат.
.
Они сражались «в горах зимой, по горло в снегу, при сильных морозах, ожесточенно дрались беспрерывно день за днем, да еще при условии, что приходилось беречь всемерно и ружейные патроны, и, в особенности, артиллерийские снаряды.
.
Отбиваться приходилось штыками, контратаки производились почти исключительно по ночам, без артиллерийской подготовки и с наименьшею затратою ружейных патронов, дабы возможно более беречь наши огнестрельные припасы»16.
.
Солдатам слава, а вот генералов, которые наступают без артиллерийской подготовки, заставляют солдат беречь патроны и отправляют их в штыковые атаки на укрепленные позиции противника, следовало бы судить военным трибуналом.
.
Но что требовать от Брусилова или даже Иванова, когда сам главнокомандующий великий князь Николай Николаевич только разводил руками и бессильно возмущался: «Я жду эшелоны с боеприпасами. Они же присылают мне эшелоны со священниками!»
.
Едва ли не самый решительный из русских полководцев того времени, он не нашел ничего лучшего, чем жаловаться французскому посланнику Морису Палеологу17.
.
Тем не менее русское наступление продолжалось до конца апреля (начала мая по новому стилю) 1915 года.
.
Отдельные части уже перешли на западные (относительно пологие) склоны Карпат, где вместо елей росли буковые леса и ореховые рощи.
Венгры, немцы, поляки, украинцы еще дрались крепко, но чехи и словаки не хотели погибать за императора Франца, предпочитая русский плен героической смерти на русских штыках.
.
Сдавались целыми ротами и даже полками. 28-й Пражский пехотный и 36-й Младоболеславский полки капитулировали почти в полном составе, 21-й Паславский и 13-й Оломоуцкий — большей частью18.
Казалось, еще немного, и четыре русские армии выйдут на оперативный простор.
Нужны были только резервы, чтобы нанести последний, решающий удар, которого Императорская и королевская армия уже не выдержит.
А резервов не было.
.
Пополнения в армию поступали, однако новобранцы были совсем не обучены, и вооружить их было нечем, потому что боеприпасов не хватало и боевым частям.
Новобранцев отправляли в ближний тыл, где они отъедались жирными щами и солдатской кашей.
На фронте от них толку все равно не было. 3
.
Начальник австрийского генштаба фельдмаршал Конрад фон Гётцендорф разработал план контрнаступления в Западной Галиции, но осуществить его смог только при помощи немцев.
Собственных сил не хватало.
.
Немцы весной 1915 года осознали, что их главный союзник стоит на грани катастрофы.
В распоряжение фон Гётцендорфа передали целую новую армию, укомплектованную элитными немецкими частями и хорошо оснащенную артиллерией.
Ее возглавил один из лучших немецких генералов Август фон Макензен, а начальником штаба стал полковник Ганс фон Сект.
Артиллерией командовал подполковник Брухмюллер, который впервые на Восточном фронте решил применить тактику огневого вала.
.
1 мая 1915 года немцы начали наступление между городом Тарнув и местечком Горлице.
Удар пришелся на 3-ю армию Радко-Дмитриева, болгарского генерала на русской службе.
Немцы сконцентрировали такую огневую мощь, какой еще не видели ни в Галиции, ни в Восточной Пруссии: 610 орудий, в том числе тяжелых крупповских гаубиц и сверхтяжелых мортир «Шкода».
Часть снарядов была наполнена хлорином, после разрыва кроме осколков и ударной волны возникало облако ядовитого газа.
.
У русских войск снарядов для тяжелой артиллерии не хватало19, отвечать было нечем:
.
«Жалкой детской хлопушкой кажется наша артиллерийская пальба рядом со зловещим грохотом этих потрясающих взрывов.
Снаряды летят по воздуху с таким страшным гудением и рвутся с такой ужасной силой, что об их направлении можно судить по звуку.
Временами треск разорвавшегося снаряда напоминает грохот падающих домов»20.
.
Русские не отступили, отбили первые атаки германской пехоты.
Немцы понесли тяжелые потери.
Но германская тяжелая артиллерия снова и снова накрывала русские войска, сметала с лица земли блиндажи, превращала в месиво неглубокие русские окопы.
Немецкая пехота шла за этим огневым валом, добивая оставшихся в живых, не засыпанных землей, не отравленных газами.
..
Из воспоминаний Антона Ивановича Деникина:
«Одиннадцать дней страшного гула немецкой тяжелой артиллерии, буквально срывавшей целые ряды окопов вместе с защитниками их...
И молчание моих батарей...
Мы не могли отвечать, нечем было.
Даже патронов на ружья было выдано самое ограниченное количество.
Полки, измотанные до последней степени, отбивали одну атаку за другой... штыками или, в крайнем случае, стрельбой в упор.
Я видел, как редели ряды моих стрелков, и испытывал отчаяние и сознание нелепой беспомощности.
Два полка были почти уничтожены — одним огнем...»21
.
Фронт был прорван на протяжении 300 километров.
Командование вовремя не осознало трагизм положения.
Когда же масштаб германского наступления стал очевиден, спасать положение было поздно.
.
Важный и солидный Николай Иудович Иванов «превратился в мокрую курицу», Драгомиров вел себя так, что товарищи сомневались в его психическом здоровье.
Над русскими армиями в Карпатах нависла угроза стратегического окружения и гибели.
.
Единственным выходом было спешное отступление: оставить обильно политые русской кровью высоты Карпатских гор, бросить позиции, занятые после многих месяцев тяжелейших боев.
И, самое главное, приходилось оставить большую часть Галиции22.
.
Черно-желтые знамена австрийских Габсбургов снова подняли над Перемышлем и Львовом, над Самбором и Черновицами, и только над ратушей маленького Галича развевался желто-голубой флаг: город взяли сечевые стрельцы.
Сотник Дмитро Витовский, водрузивший украинское знамя над Галичем, должен был угодить под трибунал, но либеральные австрийцы его простили.
.
Смертельно больной Иван Франко провожал русскую армию своими антироссийскими стихами.
Он печатал их в украинских газетах, что снова открылись после возвращения австрийцев.
Пожалуй, самое яркое из этих стихотворений — «Інвазія» («Вторжение»).
Это диалог некоего русского с украинцем-галичанином.
Русский хвастается и обещает галичанина «от ига римского спасать», расправиться с мазепинством и привезти много-много новеньких бумажных рублей.
Украинец отвечает иронично и коротко.
Пророчит русским гибель.
.
...везем Рублів до вас несосвітенну силу
— Бумажкі новия.
А що за них знайдем?
«Хіба могилу»23.
.
Еще недавно казалось, будто Галиция навеки останется за Россией.
А теперь русские военные власти всерьез задумались об отступлении за Днепр.
Из Киева уже началась эвакуация.
.
Из воспоминаний княгини Екатерины Николаевны Сайн-Витгенштейн:
.
«В Киеве паника.
Все укладываются, собираются, бегут.
На улицах и в трамваях все озабочены, только и слышны разговоры — куда бежать и как достать билеты.
А эта последняя вещь трудная: у городской станции чуть ли не трое суток ждут очереди.
С другой стороны, весь вокзал завален беженцами, начиная с перронов и всех залов и коридоров и кончая ступеньками подъездов.
Завален в полном смысле этого слова, т. е. вся бесчисленная толпа этих стариков, детей и женщин лежит вповалку на своих узлах и просто на полу. <...>
В день нашего приезда их прибыло 10 000 человек!
Это беженцы из района действующей армии: из Ровно, Владимира-Волынского, Каменца, Проскурова...»24
.
Впрочем, фронт скоро стабилизировался невдалеке от старой русско-австрийской границы.
За русскими даже остался Тарнополь, правда, австрийцам пришлось отдать Почаев.
.
Еще недавно во львовском храме Святого Юра служили православную обедню.
Теперь католическая служба шла в главном соборе Почаевской лавры.
.

Источник: http://m-bulgakov.ru/publikacii/vesna-narodov-russkie-i-ukrainci-mezhdu-bulgakovim-i-petlyuroy/p27