Тэффи "Авантюрный роман" (1931)
Постоянно читаюж в сетях массовые восторги по поводу творчества эммигрантского писателя Ивана Шмелева.: что он русский патриот и хороший писатель.
Ну литературных достоинств его книжек - я их не заметил.
Да, он был упоротый на религии, ПГМ на всю голову, но это скорее недостаток.
Кроме того ,в его книжках содержатся безумно страстные описания жратвы в дореволюционной России (видимо от того что сам Иван Шмелев в эммиграции был язвеником и сидел на жесткой диете)
А что русско- патриотичного в одобрении нападения Гитлера на СССР -я так и не понял.
.
Странно ,что массовую популярность приобрел плохой эммигрантский писатель Иван Шмелев, хотя в белой эммиграции были хорошие писатели. Например, это Надежда Тэффи, литературным словом она владела, была остроумная и просто умная,
.
Далее пост из Дзен Василисины размышления
.
Творчество Тэффи (Н.Лохвицкой) люблю нежно. В первую очередь за тонкую, хотя иной раз горькую ироничность и потрясающую наблюдательность. В советское время ее печатали мало, сейчас время от времени почитываю онлайн в сети.
Ну литературных достоинств его книжек - я их не заметил.
Да, он был упоротый на религии, ПГМ на всю голову, но это скорее недостаток.
Кроме того ,в его книжках содержатся безумно страстные описания жратвы в дореволюционной России (видимо от того что сам Иван Шмелев в эммиграции был язвеником и сидел на жесткой диете)
А что русско- патриотичного в одобрении нападения Гитлера на СССР -я так и не понял.
.
Странно ,что массовую популярность приобрел плохой эммигрантский писатель Иван Шмелев, хотя в белой эммиграции были хорошие писатели. Например, это Надежда Тэффи, литературным словом она владела, была остроумная и просто умная,
.
Далее пост из Дзен Василисины размышления
.
Творчество Тэффи (Н.Лохвицкой) люблю нежно. В первую очередь за тонкую, хотя иной раз горькую ироничность и потрясающую наблюдательность. В советское время ее печатали мало, сейчас время от времени почитываю онлайн в сети.
,
Недавно обнаружила еще незнакомую мне вещь, да не короткий рассказ, а целый роман! В аннотации обещали авантюрный сюжет, любовь-кровь, криминал, рестораны-дансинги, "атмосфэру" Парижа 20-х и прочее.
.
Короче, ожидалась пародия на классический "гангстерский" роман, да еще с фирменными смешными подколками. Что-то в духе похождений Остапа Бендера или иронических детективов Хмелевской. Произведение так и называется "Авантюрный роман".
.
Ожидания не сбылись. Книга не разочаровала, вовсе нет. Просто она другая и о другом
.
.
Во-первых, это никак не роман. Даже по объему едва тянет на небольшую повесть.
А по структуре это скорее набор коротких рассказов, каждый из которых вполне самостоятелен.
Сюжет связывает эти главы-рассказики как нитка бусины, но при этом любая глава нормально воспринимается и без привязки к остальным.
Каждая - отдельная зарисовка, ситуация, переживание, проблема.
Напряженной интриги по принципу "а что там дальше?" нет.
А по структуре это скорее набор коротких рассказов, каждый из которых вполне самостоятелен.
Сюжет связывает эти главы-рассказики как нитка бусины, но при этом любая глава нормально воспринимается и без привязки к остальным.
Каждая - отдельная зарисовка, ситуация, переживание, проблема.
Напряженной интриги по принципу "а что там дальше?" нет.
.
Во-вторых, этот роман - не про авантюры и приключения. Хотя все обещанное там есть: и жизнь эмигрантских и примыкающих к ним кругов Парижа, и рестораны, и джаз, и негры, и отравленное вино, и к0каин, и похищенные драгоценности, и любовь, и убийство, и сбывшееся гадание.
Но это даже не антураж, а так... мусор на обочине жизни.
Но это даже не антураж, а так... мусор на обочине жизни.
.
По сути роман - про одиночество, бесприютность и безнадежность в терминальной стадии.
Когда разбег прошлого исчерпал себя, а впереди уже нет ни-че-го.
Не потому, что нет сил будущего достичь.
Силы еще есть, и красота есть, и до старости далеко, и ремесло есть, и даже денег на приемлемую жизнь хватает.
Но... пуст сосуд.
Закончились и терпение, и кураж, и надежды.
Не декаданс, нет.
.
Когда разбег прошлого исчерпал себя, а впереди уже нет ни-че-го.
Не потому, что нет сил будущего достичь.
Силы еще есть, и красота есть, и до старости далеко, и ремесло есть, и даже денег на приемлемую жизнь хватает.
Но... пуст сосуд.
Закончились и терпение, и кураж, и надежды.
Не декаданс, нет.
.
Усталость и скука...
Не печаль, не тоска, а вот именно то чувство, когда все то же самое долбится без конца, без конца…
Не печаль, не тоска, а вот именно то чувство, когда все то же самое долбится без конца, без конца…
Героиня в своем одиночестве не уникальна.
Их много таких - и подсмотреть вариант выхода из тупика не получается. Кто-то еще продолжает активничать, но это скорее инерция.
Все игры уже сыграны, все расклады понятны.
Настолько понятны, что уже нет смысла даже лгать. Хоть ради дела, хоть для соблюдения приличий.
Точнее, никого уже не заботит правдоподобие лжи: хочешь - делай вид что веришь, не хочешь - ну и не надо.
Их много таких - и подсмотреть вариант выхода из тупика не получается. Кто-то еще продолжает активничать, но это скорее инерция.
Все игры уже сыграны, все расклады понятны.
Настолько понятны, что уже нет смысла даже лгать. Хоть ради дела, хоть для соблюдения приличий.
Точнее, никого уже не заботит правдоподобие лжи: хочешь - делай вид что веришь, не хочешь - ну и не надо.
Хотя иногда машинальное "соблюдение приличий" вызывает эффект ядреной забористой шутки.
.
— Жалуйтесь, если вам нравятся скандалы, — гордо отрезала Любаша, — а я замужняя женщина и дорожу своей репутацией.
На одну секунду воцарилась тишина. Не только все молчали, но даже не шевелились.
И вдруг маникюрша будто даже испуганно сказала: — Ой! И это «ой» прорвало все заслоны...Визг, всхлип, гогот… Они заражали друг друга смехом, и кто уже было успокоился, подхватывался общей волной.
.
И вдруг маникюрша будто даже испуганно сказала: — Ой! И это «ой» прорвало все заслоны...Визг, всхлип, гогот… Они заражали друг друга смехом, и кто уже было успокоился, подхватывался общей волной.
.
А иногда возникает ситуация, хорошо описанная Куприным в "Яме":
.
"Из той глубокой, хотя и уродливой душевной деликатности, которая свойственна людям, приговоренным к смерти, каторжникам и проституткам, никто не осмелился ее спросить, как она провела эти полтора часа." Все всё понимают, что уж тут разговоры лишние разводить...
.
"Из той глубокой, хотя и уродливой душевной деликатности, которая свойственна людям, приговоренным к смерти, каторжникам и проституткам, никто не осмелился ее спросить, как она провела эти полтора часа." Все всё понимают, что уж тут разговоры лишние разводить...
.
И душа, в последней попытке ухватиться за бытие, ищет хоть какой-то привязанности. Хоть какой-то. Несколько лет назад это еще работало.
..
Во время эвакуации.. в то безумное время многие так истерически сходились от страха одиночества, от предсмертной тоски, когда нужно, чтобы был хоть кто-нибудь, кому можно сказать:— Мне страшно!
И можно сказать: — Прощай!
Находили друг друга, не ища, сходились, расходились, и, уходя, ни один не смотрел вслед другому…"
И можно сказать: — Прощай!
Находили друг друга, не ища, сходились, расходились, и, уходя, ни один не смотрел вслед другому…"
Теперь уже даже этот способ не работает: вокруг равнодушные люди, которым не интересно выслушивать твое "страшно" и которые ничего не намерены рассказывать тебе.
.
Да ведь тебе уже и не страшно.
Тебе... никак. Ты представляешь интерес только функциональный. Даже не плотский, увы! В твоей комнате можно отлежаться.
Из тебя можно сделать соучастницу. Какая жалость, малопригодна для это дела оказалась...
Тогда тебя можно попробовать продать. Тоже нет? А, ну и ладно...
Тебе... никак. Ты представляешь интерес только функциональный. Даже не плотский, увы! В твоей комнате можно отлежаться.
Из тебя можно сделать соучастницу. Какая жалость, малопригодна для это дела оказалась...
Тогда тебя можно попробовать продать. Тоже нет? А, ну и ладно...
.
Самое мучительное, что разум-то все понимает.
Героиня не дура, не отуманена страстью.
Не любовь, а именно привязанность с материнскими нотками - последняя ниточка, хоть как-то соединяющая с жизнью. Сознание работает нормально и все время напоминает, что нельзя на эту ниточку полагаться. Нельзя ей доверять жизнь.
Героиня не дура, не отуманена страстью.
Не любовь, а именно привязанность с материнскими нотками - последняя ниточка, хоть как-то соединяющая с жизнью. Сознание работает нормально и все время напоминает, что нельзя на эту ниточку полагаться. Нельзя ей доверять жизнь.
Но... больше уже не на что опереться. Красота, дружеское участие, перспективы карьеры - все не работает. Поздно. Нить обрывается...
.
----------------------------------------
.
В коротких главах этого рассказо-романа очень много глубокой психологической достоверности, точно подмеченных и ювелирно описанных явлений, ситуаций, движений души.
Вроде 100 лет прошло, мотивация у людей кое-где изменилась - а я не нашла ничего, к чему бы смогла придраться.
Всё точно.
Вроде 100 лет прошло, мотивация у людей кое-где изменилась - а я не нашла ничего, к чему бы смогла придраться.
Всё точно.
Причем при прочтении все время всплывает либо что-то из собственного опыта, либо вспоминаются аналогичные описания у других авторов. Выше я привела цитату из Куприна. А вот Джек Лондон:
.
Генри заметил, что теперь он совершенно по-новому относится к собственному телу.
Он наблюдал за работой своих мускулов и с интересом разглядывал хитрый механизм пальцев...
Всё это восхищало Генри, и он внезапно проникся нежностью к своему телу, которое работало так легко, так точно и совершенно.
Потом он бросал боязливый взгляд на волков, смыкавшихся вокруг костра всё теснее, и его, словно громом, поражала вдруг мысль, что это чудесное тело, эта живая плоть есть не что иное, как мясо – предмет вожделения прожорливых зверей...
Никогда ещё Генри не любил своего тела так, как теперь, когда существование его было столь непрочно.
.
Он наблюдал за работой своих мускулов и с интересом разглядывал хитрый механизм пальцев...
Всё это восхищало Генри, и он внезапно проникся нежностью к своему телу, которое работало так легко, так точно и совершенно.
Потом он бросал боязливый взгляд на волков, смыкавшихся вокруг костра всё теснее, и его, словно громом, поражала вдруг мысль, что это чудесное тело, эта живая плоть есть не что иное, как мясо – предмет вожделения прожорливых зверей...
Никогда ещё Генри не любил своего тела так, как теперь, когда существование его было столь непрочно.
.
Примерно так же отчужденно-внимательно начинает относиться к своему телу героиня "Авантюрного романа", чувствуя приближение развязки. Словно душа отпускает тело от себя.
Резюмирую.
Если в книгах вы любите интересный сюжет, движуху, новизну, интригу, полет мысли, игру, то вряд ли роман вам понравится. Пропустите, ничего не потеряете.
Если в книгах вы любите интересный сюжет, движуху, новизну, интригу, полет мысли, игру, то вряд ли роман вам понравится. Пропустите, ничего не потеряете.
.
Если же литература привлекает попытками душеведения, обобщения эмоционального опыта (особенно женского), поисками законов психологии - тогда есть смысл почитать.
.
Да, там не рассказано о путях выхода из кризиса.
Но знать, как выглядят вешки, обозначающую гибельную трясину безнадежности, тоже полезно.
Мало ли кто во времена перемен тоже перестанет различать свой путь.
.
https://dzen.ru/a/YjbUwV7LP1kIP7l9
отрывок из Тэффи "Авантюрный роман
.
Но знать, как выглядят вешки, обозначающую гибельную трясину безнадежности, тоже полезно.
Мало ли кто во времена перемен тоже перестанет различать свой путь.
.
https://dzen.ru/a/YjbUwV7LP1kIP7l9
отрывок из Тэффи "Авантюрный роман
.
Баронесса фон Вирх была самая настоящая баронесса, вышедшая замуж еще до войны за молодого представителя богатого дворянского рода барона Григория Оттоновича фон Вирх. Прошлое баронессы до Вирха, как история мидян, было «темно и непонятно». Говорили, будто она была несколько раз замужем, начала свою карьеру хористкой, а так как в точности никто ничего не знал, то и врал о ней каждый в соответствии своего к ней отношения.
.
Возраста ее не могли определить даже приблизительно. И скрывался он тщательно. По этому поводу рассказывали забавный анекдот (который, впрочем, относили иногда и к другим интересным дамам).
.
В период бегства из пределов Совдепии и хлопот о пропусках большевики опрашивали Любашу. Спросили, между прочим, о ее возрасте.
.
– Ну, это дудки, – решительно ответила она. – Этого вы от меня никогда не добьетесь. Можете, если хотите, расстреливать.
.
На вид ей было не больше тридцати, тридцати пяти. Но кто-то, человек как будто достоверный, клялся, что у нее в Харькове сын – большевистский комиссар.
.
Говорили также, что у нее замужняя дочь и взрослые внуки. Вообще – говорили много.
.
В эмиграции барон за бедностью и полной ненадобностью стушевался. Где-то что-то работал весьма неопределенное. То заведовал чьим-то образцовым курятником, то коптил рыбу, то точил гайки в граммофонной мастерской, то служил как chef de reception [7] в русском ресторане. У жены появлялся редко, и почти никто из баронессиных завсегдатаев с ним не встречался.
.
Но отношения у супругов сохранились хорошие, товарищеские, и если условия сложного баронессиного быта позволяли, а печальные условия барона того требовали, то он иногда водворялся на несколько дней в ее элегантном особнячке. Ему стелили на диване, и он, как собака, целый день так и сидел на этой подстилке.
.
В Париже баронесса известна была под именем Любаши, к ней относились хорошо и успехам не завидовали, вероятно, потому, что ее ослепительная красота давала ей право на всякие радости жизни и на всякие пути к этим радостям.
.
Но забавнее всего, что среди подруг она считалась умной женщиной, тогда как если надо было бы установить незыблемую единицу, так сказать, исходное мерило глупости, то лучше и определеннее Любаши найти было бы невозможно. Говорили бы:
.
– Глупа, как две Любаши.
.
Или:
.
– Чуть-чуть умнее Любаши.
.
Это не значит, что она была образец глупости какой-либо исключительной. Нет, глупость ее была именно явлением той божественной пропорции, классически цельной и полной, какая в науке может быть взята за единицу.
.
Но считалась она умной, вероятно, потому, что строила свою жизнь на четырех правилах арифметики. Два из них – сложение и умножение – считала хорошими и к ним стремилась. Два – вычитание и деление – устраняла всеми силами. А силы были большие, и все в ее красоте.
.
В Париже Любаше устроиться удалось не сразу. Барон жерновом на шее тянул ее книзу. Приходилось выкручиваться. Была продавщицей в модной мастерской, но иностранных языков не знала и карьеры не сделала, и ушла, прихватив мужа хозяйки.
.
Стала учиться пластическим танцам, выступила несколько раз в ночном ресторане и ушла, прихватив богатого американца.
.
– Умная баба, – говорили о ней приятельницы. – Вот как надо жить.
.
Но урок этот мало кому шел на пользу. Большинство Любашиных приятельниц и без этого урока старались устраивать жизнь по четырем правилам арифметики, но, не имея главного слагаемого – ее чудной красоты, – проваливались.
.
Знал ли о ее похождениях барон? Этот вопрос вначале интересовал многих. Трудно было ничего не знать и не понимать, видя ее жизнь, туалеты, квартиру, автомобиль.
.
– Ведь эдакий дурак!
.
– Дурак-то он дурак, а, впрочем, кто его знает.
.
Потом решили, что она, значит, что-нибудь навирает, а он, значит, делает вид, что верит.
.
А впрочем, не все ли равно. Кому какое дело?
.
Она была мила, приятна, любезна, когда могла – давала на благотворительность. На ее больших вечерах бывали очень видные представители русской эмиграции, которых она знакомила с лысыми французами с розетками в петличках.
.
– Notre célèbre [8], – говорила она о каждом, – о русском и о французе, и обоим им было приятно, что его называют célèbre, и лестно, что знакомят с célèbre, размера célébrité [9] которого он в точности не знал…
.
А баронесса угощала хорошим русско-французским ужином и очаровательно картавила, как большинство наших эмигранток, постигших французский язык уже по приезде во Францию.
.
Все это было чудесно – а больше никому ничего и не требовалось.
..